Вдруг краем глаза замечаю огромную тень справа. Поворачиваюсь медленно и замираю. Это Магнус. Желтоватые бивни длиной с человеческий рост настороженно скребут наст перед распластанным исполинским телом. Эти клыки — целое состояние и слава, за которой я гонялся, как одержимый, десять лет, замерзая в Арктике, теряя друзей и спутников, но не теряя веры. Какая ирония — встретить Магнуса теперь, когда жизнь моя, посвященная чудовищу, отсчитывает последние часы, а в ружье — последний заряд.
Поднимаю ствол, целясь моржу между глаз. Солнечный луч из-за его головы слепит, а обессилевшие руки дрожат. Задерживаю дыхание… Вдруг Магнус дергает мордой в сторону, издав хриплый рык. Я инстинктивно поворачиваюсь тоже и теряю прицел. Недалеко стоит человек с ружьем. Я узнал бы это конопатое лицо под рыжей щетиной и синие глаза в прищуре и с расстояния мили. Лыков! Он следовал за Магнусом, используя координаты из моего дневника, а меня привела сюда сама судьба, требующая отмщения за предательство. Он не получит Магнуса, не раньше меня!
Ярость вскипает и застилает мир вокруг багровой пеленой. Перевожу прицел на темную фигурку и нажимаю курок. Все происходит одновременно: морж срывается с места и приближается ко мне со стремительной прытью, не свойственной его природе, гремит выстрел, еще один, ружье выбивает из рук отдачей, и я падаю навзничь, до искр в глазах ударяясь затылком, а рядом валится с протяжным стоном Магнус, закрывая огромной тушей солнце.
***
Какой сегодня день? Отчего-то мне кажется, что уже июль.
1 июля (?) 1843 года
Просыпаюсь от крепкого мужского духа, щекочущего ноздри, и запаха костра. Я лежу под шкурой, уткнувшись носом в шею. В веснушчатую шею, давно не видевшую бритвы.
Лыков! Отталкиваю его от себя и валюсь с лежанки, сложенной из вещевых мешков, на каменный пол. Рядом ярко тлеют угли, освещая пещерку. Здесь тепло, даже жарко, Лыков одет в одну бузурунку поверх распахнутой в вороте рубахи.
— Ах ты сволочь! — выкрикивается само собой, будто продолжая поток мысленной брани, прерванный обмороком.
Озираюсь в поисках бесполезного ружья — пороха больше нет, — нахожу свой охотничий нож на свернутом тулупе и выставляю угрожающе перед собой.
— Ну хватит! — сердито бросает Лыков и выбивает нож из руки. — Так обморозился, что повредился умом?
— Ты украл мою тетрадь! Мои труды! — выплевываю в затылок склонившемуся над вещевым мешком Лыкову.
— Я ничего у тебя не крал, — буднично отвечает он, берет мою трясущуюся руку и наматывает тряпицу на отмороженную кисть.
— Вот как?! — не сдаюсь. — Как же ты нашел Магнуса, поделись? — желчь на моих обожженных метелью губах звучит жалко, и голос трескается с разочарованием: — Ты убил его…
— Это был не Магнус. Не самый крупный.
— Есть еще? — потрясение выбивает землю из-под ног, и я хватаюсь невольно за его плечи в колючей бузурунке.
— Я говорил тебе: та гигантская треска, о которой судачат поморы, — она связана с Магнусом. Но ты меня не слушал, — Лыков качает головой. — Говорил, что надо отследить ее миграцию. Но ты никогда не слушаешь!
Он в сердцах отталкивает меня, в глазах затаенная обида.
— И ты отследил, Гриша? — будто вспоминаю его имя.
Лыков кивает.
— Взял ссуду, купил коч. Ходил по островам, собирал байки — все как раньше. Настиг косяк и последовал за ним. И вот я здесь, месяц уже, изучил все ходы, — он указывает в глубину пещеры, где темнеет проход.
— Один ты? — изумленно роняю.
— Уже не один! — Лыков смеется, но в ищущем ответа взгляде — тревога.
Он зажигает фонарь и жестом приглашает следовать за ним. Увидев, что я поднимаю свой мокрый от растаявшего снега тулуп, отмахивается.
— Оставь тут, это не понадобится.
Мы блуждаем по скальным коридорам так долго, что я опять теряю счет времени. Делаем привал, разжигаем костер из тонкого хвороста, которого у Лыкова в избытке. Он греет воду в котелке и заваривает чай из ароматной травы, похожей на душицу, а я с жадностью вгрызаюсь в вяленую сардину.
— Я был недалеко, — слова Лыкова коротким эхом отражаются от потолка, — когда услышал выстрелы. Решил посмотреть, кого принесло и не причинят ли они вреда. Жаль, что гиганта пришлось пристрелить… Бивни не стоят того, чтобы уничтожать такое чудо…
Он говорит без умолку, встретив друга после месяцев одиночества.
— …в условиях теплого и влажного, почти тропического, климата, созданного гейзерами, и полярного дня рост всего живого ускоряется, размеры и масса увеличиваются. Необыкновенные и знакомые виды в непривычных природных условиях…