Я мысленно обругал хоспис, когда вспомнил, что здесь нет вокс-станции. Я даже не мог отправить сообщение в астропатический конклав Цимбалополиса для передачи на другую планету.
Одна из сестер принесла ужин. Я как раз заканчивал есть, а Калибан зажигал светильники, когда в мою комнату зашли Ниро и Жардон.
— Братья?..
Жардон сразу перешел к делу, сверля меня взглядом сквозь линзы очков-половинок:
— Братство хосписа посовещалось и решило, что вы должны уехать. Завтра. Больше никаких встреч. У нас есть корабль, который доставит вас до рыбацкой пристани на острове Мат. Оттуда вы сможете добраться до Цимбалополиса.
— Я разочарован, Жардон. Я не хочу уезжать. Моя работа еще не завершена.
— Она завершена настолько, насколько это возможно! — рявкнул он.
— Наш хоспис еще никогда не знал ничего подобного, — тихо произнес Ниро. — Драки. Двое послушников ранены. Трое пациентов пытались покончить с собой. Годы кропотливых трудов уничтожены всего за несколько мгновений.
Я кивнул:
— Сожалею о причиненных неудобствах, но…
— Никаких «но»! — оборвал меня Жардон.
— Мне жаль, господин Сарк, — сказал Ниро, — но все уже решено.
Я плохо спал ночью. Мой разум и память играли со мной, раз за разом проигрывая беседу с полковником.
Вполне понятно, что события прошлого шокировали и травмировали Эбхо. Но есть здесь и что-то еще. За тем, что он мне рассказал, кроется какой-то важный секрет. Я чувствую это. И не остановлюсь. На кону слишком много жизней.
Калибан безмятежно спал, когда я украдкой покинул комнату. В темноте я на ощупь добрался до лестницы и поднялся на четвертый этаж. Беспокойство витало в спертом воздухе. Я прошел мимо запертых палат, из которых доносились стоны спящих или бормотание тех, кто страдал бессонницей.
Время от времени мне приходилось скрываться в тенях от послушников, бродящих по коридорам с фонарями. Мне понадобилось около четверти часа, чтобы добраться до блока, где обитал Эбхо. С особой осторожностью я крался мимо запертой камеры Йока.
Смотровое окошко открылось, стоило лишь коснуться его.
— Эбхо? Полковник Эбхо? — шепотом позвал я.
— Кто это? — ответил холодный голос из темноты.
— Сарк. Мы не договорили.
— Уходите.
— Не уйду, пока вы не расскажете мне все до конца.
— Уходите.
Я был в отчаянии, и оно заставило меня пойти на жестокость:
— У меня с собой фонарь, Эбхо. Мощный. Хотите, я посвечу им в смотровое окошко?
Когда бывший полковник заговорил, его голос трясся от ужаса. Да простит меня Император за этот поступок.
— Что вам еще нужно? — спросил он. — Терзание распространялось. Мы гибли тысячами. Я не могу вам помочь, хотя мне и жаль всех тех людей на Дженовингии.
— Вы так и не сказали, чем все закончилось.
— Вы не читали отчеты?
Я посмотрел направо и налево, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни в блоке.
— Читал. Они очень… скупы. Там говорится, что магистр войны Гет сжег врага с орбиты и отправил корабли, чтобы эвакуировать выживших из Пиродии Поляр. В этих отчетах приводится ужасающая статистика потерь от болезни. Пятьдесят девять тысяч солдат. Потерь среди гражданских никто не считал. Также там сказано, что к моменту прибытия кораблей Терзание было побеждено. Спаслись четыреста человек. Из них, судя по архивам, сейчас жив только сто девяносто один.
— Вот вам и ответ.
— Нет, полковник. Это не ответ! Как вы победили чуму?
— Мы нашли источник инфекции и уничтожили его. Вот как.
— Но как именно, Эбхо? Расскажите, во имя Бога-Императора!
— Терзание было на самом пике. Тысячи погибли…
VII
Терзание было на самом пике. Тысячи погибли. Трупы лежали повсюду. По бесконечно ярким залам текли кровь и гной.
Я снова пошел к Валису, надеясь услышать новости. Он, как всегда, работал в госпитале, по его словам — над очередной партией экспериментальной вакцины. Предыдущие шесть оказались неудачными и даже, похоже, усилили эпидемию.
К этому времени люди обезумели от страха и отчаяния и начали убивать друг друга. Я рассказал об этом Валису, но он промолчал, склонившись над горелкой, установленной на железном столе. Как и большинство Адептус Астартес, он был настоящим великаном — на полторы головы выше меня. Поверх брони Орла Обреченности он носил длинную алую мантию с капюшоном. Апотекарий вытащил ампулы с образцами из нартециума и поднял их, глядя на просвет.