Ради нашей дружбы с Эном мне пришлось отложить все дела.
Елизавета только-только вернулась на Гудрун после полутора лет отсутствия и должна была снова улететь через неделю, поэтому я собирался провести с ней как можно больше времени. Заботы о штаб-квартире Дамочек на Мессине занимали у нее больше времени, чем мне того хотелось бы.
Но дело оказалось чересчур важным, а просьба леди Фрогре слишком отчаянной, чтобы отказываться.
— Я поеду с тобой, — предложила Биквин. — Давно хотела совершить небольшую увеселительную прогулку.
Она приказала подготовить служебную машину, припаркованную в конюшнях, и мы отправились в путь меньше чем через час.
Роль водителя выпала Фелиппу Габону, одному из сотрудников службы безопасности Киршера. Загудев мотором, машина покинула Спаэтон-Хаус и направилась к Менизерру. Вскоре мы, оставляя позади Гостеприимный мыс, уже мчались над лесными трактами и полосой зеленых насаждений, окружающей Дорсай.
В комфортабельной, с управляемым климатом, задней кабине служебной машины я рассказал Елизавете о Фрогре:
— Род Фрогре обитает на Гудруне со времени первых колонистов. Их дом — один из так называемых Двадцати шести достопочтенных домов, изначальных феодальных поместий, и имеет кресло в Высшей Легислатуре планетарного правительства. В наши дни другие, более молодые, дома обладают бóльшими территориями и властью, но им нечем бить авторитет Достопочтенных домов вроде Фрогре, Санграла, Мейссиана… И Гло.
Елизавета ехидно усмехнулась, когда я присовокупил это последнее родовое имя.
— Итак… власть, земли, авторитет… заманчивая приманка для конкурентов и врагов. Они были у твоего друга?
Я пожал плечами. Несколько инфопланшетов, которые Псаллус нашел для нас в библиотеке, содержали геральдические книги, фамильные хроники, биографии и воспоминания, но практически ничего, что могло бы иметь отношение к делу.
— На заре колонизации Гудруна дом Фрогре соперничал с домами Афинсэ и Брадишей, но теперь это, без преувеличений, древняя история. Кроме того, Брадиши сгинули восемь столетий назад в результате войны с Домом Парити. В стодевяностых прадед Эна сцепился с лордом Сангралом и вдобавок с лордом-губернатором Дюгре во время основания нового полка. Хотя это был сугубо политический ход, Дюгре так и не простил Фрогре и позднее нанес ему ощутимый удар, назначив на пост канцлера Риштейна. В последнее время Дом Фрогре был очень спокойным, последовательным и традиционным членом Легислатуры. О каких-либо междоусобицах мне неизвестно. На деле уже семь поколений не видели войны между домами на Гудруне.
— Значит, в наше время все они замечательно ладят друг с другом? — спросила Биквин.
— По большей части. Что мне нравится на Гудруне, так то, что это чертовски цивилизованное местечко.
— Это чертовски цивилизованное местечко, — предостерегла она, — внушив чувство глубокого и безмятежного покоя, однажды заставит забыть об осторожности настолько, что неприятности застанут тебя со спущенными штанами.
— В это трудно поверить. Если, конечно, мне не собираешься наступить на глотку ты… Гудрун — а в особенности Спаэтон-Хаус — действительно безопасное место. Убежище, предоставленное мне для ведения работы.
— И, тем не менее, твой друг мертв, — напомнила она.
Я откинулся в кресле.
— Он любил жить красиво. Дорогая еда, роскошные вина. В плане алкоголя он мог перепить даже Нейла.
— Не может быть!
— Я не шучу. Пять лет тому назад Эн выдавал свою дочь замуж. Меня пригласили, и я взял с собой Гарлона в качестве… не помню уже, в качестве кого. Нейл тут же принялся услаждать слух его светлости своими байками из жизни охотников за головами. В последний раз я видел их вместе в пять утра, когда они приканчивали четвертую бутылку анисовой. Эн уже в девять утра был на ногах, чтобы проводить свою дочь. А вот Нейл продолжал спать и в девять утра следующего дня.
Она усмехнулась:
— Стало быть, просто могли неожиданно сказаться его неуемные аппетиты?
— Возможно. Впрочем, как мне кажется, это отразилось бы в отчете медика мортус.
— Значит, ты все-таки подозреваешь убийство?
— От этой гипотезы отказываться нельзя.
На несколько минут, пока Елизавета просматривала данные на инфопланшетах, я погрузился в молчание.
— Дом Фрогре живет по большей части за счет финансовых операций. У них двадцать процентов акций в «Брейд и К°» и пятнадцать процентов прибыли «Геликанских внутренних перевозок». Что насчет конкурентов по бизнесу?