Пэйшэнс мысленно потянулась к нему, стараясь оттолкнуть, но щупальца ее дара соскользнули по черному комбинезону и способные зацепиться. Неприятель бросился вперед, выстави перед собой оба клинка, и ей пришлось прыгать вбок, обдирая ладони и колени о шершавые камни пола. Девушка попыталась перекатиться в сторону, но охотник уже навис над ней и рассек кожу на плече одним из кинжалов.
Она вскрикнула, но боль придала ей сил. Пэйшэнс ударила ногой и заставила незнакомца отскочить, тем самым выиграв время, чтобы подняться на ноги. Когда охотник начал заходить на очередную атаку, она попятилась. Было слышно, как он усмехается под маской. По руке девушки струилась кровь.
Враг снова бросился вперед, делая выпад правой рукой. Пэйшэнс уклонилась и проскользнула под атакой, но второй клинок все-таки чиркнул по ее правому запястью, когда она защищалась от тычка. Девушка ударила кулаком и тут же получила в ответ удар тыльной стороной ладони, сбивший ее с ног.
В ушах шумело. Перед глазами промелькнули образы сестер и матери, чье лицо она больше не могла вспомнить. Она отчаянно пыталась зацепиться за что-нибудь своим даром, но черный костюм убийцы в очередной раз устоял перед ее способностями. Он казался слишком скользким. Ей не удавалось ухватиться ни за что, кроме…
Охотник ошарашенно отшатнулся, когда оба клинка внезапно вылетели у него из рук. Может, сам он и был защищен от телекинетических атак, но вот его оружие, сделанное из старой доброй стали, — нет.
Пэйшэнс притянула клинки к себе и заставила медленно вращаться вокруг, пока она поднималась на ноги. Ей хватило бы доли секунды, чтобы отбросить их туда, где они станут бесполезными для охотника.
Но у девушки созрела идея получше.
Захрипев от натуги, она направила оба клинка остриями вперед прямо в смотровую щель в маске противника и пригвоздила его череп к одной из стен разрушенного здания.
XII
Карл Тониус постучал в дверь трапезной и начал ждать. Изнутри доносились до странного низкие крики и всхлипы префекта Сайруса. Карл, ожидая ответа, принялся разглядывать четверых бойцов Магистратума, стоявших на страже в коридоре. Им, очевидно, было неловко слышать крики боли, эхом отражавшиеся от сводов. Карл легко улыбнулся, но реакции не последовало. Он снова постучал.
На некоторое время крики стихли, после чего дверь распахнулась. На пороге стоял Нейл.
— Чего тебе? — рявкнул он.
— Мне, дорогой друг, нужно поговорить. С шефом.
— Не называй меня так, жулик. Это важно? Он занят.
— Ну… — замялся Карл. Он всегда нервничал, когда приходилось общаться с бывшим охотником за головами. — Вроде того.
Нейл насмешливо улыбнулся:
— «Вроде того» — недостаточно важно.
И он захлопнул дверь перед носом дознавателя.
Карл выругался и снова постучал. Нейл снова распахнул дверь.
— Прекрати, — бросил Карл. — Хватит относиться ко мне, как к…
— Ой, да иди ты…
Карл посмотрел наемнику в глаза:
— Знай свое место, Нейл. Может, я тебе и не нравлюсь, но я — его дознаватель. И я хочу увидеть его сейчас же.
Бывший охотник за головами смерил Тониуса взглядом.
— То есть у тебя все же есть яйца, — буркнул он. — Ладно, заходи.
Карл прошел внутрь. Сайрус, подвешенный на цепях, свесился вперед и сипло дышал. Из его слезных протоков сочилась кровь. Кара сидела на стуле у самой двери, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.
— Карл? — тихо произнес я. — Сейчас не лучшее время.
— Сударь, я пытался восстановить утраченные данные. Те, что он стер. Боюсь, нам немногое удастся вернуть. Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем, что произошло с большинством несчастных детей, которых пропустили через это место.
— Признания в некомпетентности могли бы и подождать, — заметил Нейл.
— Хватит над ним насмехаться, Нейл, — прошипела Кара.
Карл мрачно посмотрел на наемника. Я был уверен, что есть что-то еще.
— Но, как я уже говорил, я, возможно, сумею расшифровать данные за последние несколько дней. О недавних операциях, информация о которых еще хранится в промежуточном буфере шифровки.
— Продолжай, Карл.
Он прокашлялся.
— Я кое-что нашел. Там была запись о сделке, совершенной два дня назад. Старшая ученица по имени Пэйшэнс. Эти ублюдки растили ее отчасти из-за особенностей характера, но в основном из-за латентных способностей к телекинезу.