И то, что он самолично явился к магусу, говорило о многом.
3Вспомнив историю жизни Папы Карло, Фантин изрядно перетрусил. А вдруг встал мессер Обэрто своими деяниями поперек Папиных замыслов? Тогда жди-пожди худшего: дон Карлеоне разбираться не станет, помогал ты магусу по принужденью или из искренней привязанности, — покарает быстро, сурово и беспощадно.
— Полагаю, — продолжал тем временем призрак «крестного отца», обращаясь к магусу, — вы шами догадываетесь, што меня шюда привело.
Говорил он неторопливо и с величественностью неимоверной, которая плохо вязалась с его шепелявостью. Причиной же последней было отсутствие нескольких зубов в урне с костями дона Карлеоне.
— Эти перстни взволновали многих, — обтекаемо выразился мессер Обэрто.
— Мне плевать, што там жа перштни! — Папа Карло передернул призрачными плечами, будто отгонял надоедливую муху. — У меня, мешшер, блештяшших цацок хватает. Вот што меня не уштраивает — шуета, которая вокруг них поднялашь. Работать невожможно!
— Так ведь меня это устраивает. Я, если вы не забыли, именно тем и занимаюсь, что…
— Я не жабыл, — весомо произнес Папа Карло. — Однако вы рашшледуете шейшаш дело о перштнях, верно? Я готов окажать вам вшяшешкую поддержку — ш тем, штобы наконец оно ражрешилошь.
— А разве оно не?..
— Шами жнаете, што нет. Да, моряшков повешили и жделали вид, што вопрош жакрыт. Но как нашшет патрулей, а? Молшите. То-то и оно, што патрули не отменили, а ушилили! Меня это не уштраивает. И я ешше не обладаю влаштью, доштатошной, штобы диктовать швои ушловия Шовету Жнатных. Поэтому предлагаю вам шоюж — временный, ражумеется.
— Чего же вы от меня?..
— Как можно шкорее жакрыть дело. Найдите эти проклятые перштни, ушпокойте синьора Леандро и его далекого предка, пушть в Альяшшо опять воцарятся мир и покой.
— А вы?..
— А я помогу вам в вашем рашшледовании. Поверьте, я рашполагаю…
Мессер Обэрто решил не отказывать себе в удовольствии и перебил наконец призрачного собеседника:
— Не сомневаюсь. Поверьте, законники… наслышаны о вас. И вы, похоже, тоже кое-что о нас знаете. — Магус задумался на мгновение, потом прищелкнул пальцами: — Пусть так. Временный союз? Тогда докажите готовность к сотрудничеству прямо сейчас: расскажите все, что знаете о ювелире, у которого были найдены перстни. Но прежде… Фантин, почему бы тебе не прогуляться по тавернам? Держи-ка, — мессер Обэрто бросил Лезвию Монеты увесистый, заманчиво звякнувший мешочек. — Ступай, проветрись.
В другой бы раз, пожалуй, Фантин заупрямился. Ну, то есть если бы еще вчера вечером мессер Обэрто сперва не попросил помочь, а потом, получив согласие (и, со своей стороны, кое-что пообещав Фантину), не рассказал о своих соображениях по делу.
Соображения были следующие.
Во-первых, конечно, Лезвие Монеты не преминул удивиться, зачем и кому могут понадобиться услуги магуса, раз перстни найдены, равно как и их похитители. На что ему была показана записка с цифрой «6» и сам перстень и объяснено то, что позже повторил Папа Карло: раз патрули не сняты, значит, и вопрос не решен. Это мессер Обэрто сразу смекнул, а вот, в записке, и подтверждение. У казненных сегодня матросиков обнаружилось только семь перстней, из них один — в качестве образца — прислан мессеру. (Фантин не понимал, зачем тогда было на записке рисовать шестерку, а не семерку, но занудствовать не стал: им, грамотным, всяко видней!)
Во-вторых, разматывать этот клубочек надобно с разных сторон, и не везде сие сподручно магусу, теперь уже безнадежно засвеченному — прежде всего для «мелкого народца». Без которого здесь наверняка не обошлось. К тому же и семейство Циникулли хоть и позволило мессеру Обэрто покинуть их резиденцию, однако ж хватку свою не ослабило и будет пристально наблюдать за магусом (что и подтвердилось быстрым получением ответа на записку).
Фантин же — лицо, как будто прямого отношения к делу не имеющее. Всего лишь простачок-дурачок, которого магус использовал для своих нужд, а теперь скрывается у него, раны залечивает. Внимания к Фантину — никакого, в худшем случае — мизерное, для порядку. Да и задачу магус ему придумал такую, чтобы лишних подозрений не вызывать.
Лезвие Монеты выслушал и решил: да, задание приятственное и несложное. За тот интерес, что ему предложен магусом, — почему не поработать?
Поэтому и ушел безропотно, когда мессер Обэрто захотел с глазу на глаз с Папой Карло перемолвиться, — и вот Фантин здесь, в «Ветре странствий», сидит за столом, пьет вино и вполуха слушает разговоры завсегдатаев.