Обэрто остается в саду один. Запрокинув голову, он глядит на небо, где тучи на мгновение разошлись и звезды пока еще светят, пока еще радуют глаз.
Из монастыря он уедет спустя полчаса. Привратник распахнет калитку и будет смотреть вслед одинокому всаднику, пока тот не скроется в чернильной, вязкой тьме и даже цокота копыт не станет слышно, — только тогда на калитку изнутри ляжет засов и все вокруг наконец погрузится в недолгий, но сладостный сон.
Киев, июль 2003 — январь 2004 г.
От автора
И еще несколько слов.
Ни одна из моих книг не была бы написана, если бы не помощь моих друзей и знакомых. Рискуя кого-нибудь не упомянуть, я все же хочу поблагодарить за поддержку и понимание: Владимира Бычинского, Кайла Иторра, Надежду Кудринецкую, Михаила Назаренко, Дашу Недозим и Наталью Тарабарову.
Особая благодарность — Андрею Валентиновичу Шмалько за консультации по историческим реалиям описываемой эпохи.
Разумеется, Италия «Магуса» в какой-то степени альтернативна по отношению к той Италии XV столетия, которую знаем (или думаем, что знаем) мы. Не углубляясь в детали, которые не касаются непосредственно данного романа, позволю себе все-таки упомянуть о некоторых отличиях «магусовой» и «нашей» Италий.
Например, спагетти появились «у нас» значительно позже, равно как и понятия «крестный отец» или «вор в законе». А вот необъяснимые изменения в миграционных маршрутах сельди, наоборот, в «нашей» Италии произошли примерно на четверть века раньше. Также и «мелкий народец» называют здесь пуэрулли, а не пополини (второй термин носит более негативную окраску, поэтому в «магусовой» Италии не прижился).
И разумеется, орден законников и орден Последнего Порога являются не более чем авторской выдумкой. Их устав, мировоззрение и пр. проистекают из тенденций в культуре и в обществе «нашей» Италии XV столетия, но, конечно, с поправкой на некие особые условия развития Италии (да и всего мира) «Магуса».
Поскольку в романе часто встречаются слова иностранного происхождения, мне показалось наиболее разумным большую их часть вынести в отдельный глоссарий.
Искоенне ваш. В. А.
Глоссарий
Апокризиарий — монах, раздававший в монастыре главные блюда и пайки.
Багатино (итал. bagattino от bagata — мелочь) — первоначально старое народное название малого серебряного денария (denaro piccolo).
Барджелло — начальник городской стражи.
Ганза — торговый и политический союз немецких городов, осуществлял посредническую торговлю между Западной, Северной и Восточной Европой.
Гонфалоньер справедливости (от gonfalone — знамя) — букв, знаменосец справедливости, возглавлял приорат, осуществляя высшую исполнительную власть в городе, считался также командующим ополчением.
Гроссо (итал. grosso от лат. grossus — большой) — итальянское название серебряного гроша.
Дон (от лат. dominus «господин») — почетный титул духовенства и дворян в Испании и южной Италии.
Манджагверра — сорт вина.
Мессер — официальный титул судьи, юриста; применялся также к знатным лицам.
Мицелий — вегетативное тело грибов («корневая система»), состоящее из тончайших ветвящихся нитей.
Новиций — то есть новичок. В данном случае — тот, кому еще предстоит пройти посвящение и стать равноправным членом ордена.
Подеста (итал. podestà, от лат. potestas — власть) — то же, что градоначальник. В зависимости от законов того или иного города широта полномочий подесты могла быть очень разной.
Пополаны (итал. popolani, от popolo — народ) — горожане, в основном торговцы и ремесленники.
Синьор — обращение к знатным людям (signore — букв, «господин»).
Сьер — обращение к горожанину.
Тамбурин (франц. tambourin) — большой цилиндрический двухсторонний барабан. Высота корпуса свыше 1 метра. Появился в Провансе (Франция) в 11 в., отсюда другое название — провансальский барабан. Исполнители на тамбурине обычно одновременно играли на маленькой (т. н. одноручной) флейте. Применялся в качестве военного инструмента в средневековой Европе.
Фуста — небольшая тридцатишестивесельная галера.
Хольк — трехмачтовое судно, часто использовалось ганзейскими купцами.
ЗАКЛЯТЫЙ КЛАД Повесть-фантазия
Легенда
Дед мой в молодости то ли услышал от кого, то ли сам видал, как у нас за селом, на холме, под явором, клад закапывали. Место это издавна считалось нечистым. Начать с того, что там когда-то, говорят, было поганское капище, даже жертвы человеческие приносили. Потом идолов выкорчевали, место освятили — да так и оставили. Земля тяжелая, родит плохо, к тому же истории разные про холм бытовали меж людьми. Я и сам, еще мальцом, один раз видал, как там ночью алые огоньки плясали, а многие ведь будто видели и силуэты — словно ходил кто безлунными ночами, высокий, страшный.