— У вас, дядьку, и штанов-то нет! — хохотнул Мыколка.
— А ну цыц! Так что, Андрию, с жабой этой твоей? На кой она тут посажена, если людей не трогает?
Ответить Ярчук не успел. Внезапно справа от них на самом окоеме нарисовалась мелкая точка, плывущая по воздуху. С каждым мгновением она все увеличивалась и увеличивалась, пока наконец не стало возможным различить, кто это.
— Что-то я, знаешь, устал от чудес, — тоскливо сообщил Степан. — Вот только червей дождевых в небе мне не хватало для полной моей радости.
Действительно, меж облаками перемещалось создание, больше всего похожее на земляного червя, только во много раз увеличенного. При этом нельзя сказать, чтобы он летел по воздуху, ибо крыльев у него не было, да и передвигался червь именно так, как это обычно делают его меньшие сородичи: извиваясь, вытягиваясь и сжимаясь. Так что правильнее всего было бы сказать, что по небу он полз.
Жаба мигом утратила всякий интерес к Андрию и его компании и передвинулась так, чтобы видеть небесного ползуна. Когда же тот оказался в пределах ее досягаемости, поступила так, как обычно поступает любая жаба — молниеносно стрельнула в сторону червя языком (надо полагать, тоже каменным). И — вот она уже спокойнехонько сидит на прежнем месте и запихивает передними лапами к себе в пасть хвост добычи.
— …Такие тут часто попадаются, — объяснял Ярчук своим спутникам, когда они отправились дальше. — Берутся невесть откуда, притом по небу ползают, что посуху. Может, Проклят-озеро их приманивает? Не знаю. А на озере-то Волкоград — вот тамошние жители, кто поискусней, и решили такую защиту себе изваять. Курганы здесь издревле стояли, а они просто посадили туда этих стражей.
— Так вот почему про умерших иногда говорят «жаба цыцки дала»… — задумчиво протянул Степан.
— Не знаю, поэтому или нет, но сторожат они исправно. И нападают только на червей, до остальных им и дела нет. Хотя, конечно, если кто едет несведущий, так сворачивает от греха подальше — и потому в Волкоград дорога вроде и открыта, а случайные подорожние туда не добираются. И вообще нам еще повезло, что радуга выбросила нас почти рядом с Волкоградом. А то пришлось бы добираться неделю, если не дольше.
— И неизвестно, продержался ли бы я столько времени, — подытожил вовкулак.
К полудню впереди показалось Проклят-озеро. Как и все здесь, в Вырие, на обычное озеро оно походило мало. Вместо воды плескалась в нем золотистая вязкая жидкость, которую живому человеку пить было смертельно опасно. А двоедушцы говорили, что на вкус она отвратительна, но целебна для них.
Берега Проклят-озера густо поросли яблонями, но плоды на их ветвях тоже были золотыми — снаружи, а внутри пустыми: срываешь такой, а он у тебя под пальцами мнется, словно бумажный. И через минуту-другую оборачивается пеплом.
Ну и ладно, не за золочеными бумажками Андрий сюда приехал. Вон, виднеется в самом конце дороги Волкоград — им туда.
Странный город… Неясно, кто и когда строил его, не двоедушцы же ущербные, те в лапах едва ли топор удержат. А вот же — высится, башнями дозорными к небесам Выриевым тянется, частоколом огорожен деревянным, но прочным, чтобы ни одна посторонняя тварь покой обитателей не нарушала. А тварей тут, признаться, хватает.
— Тьфу, чтоб их!.. — рявкнул вовкулак, когда дорогу перед самым его носом перебежали два чобота, причем оба левых. Делово так, с понятием, протопали, у левой обочины остановились, каблуками щелкнули — честь, значит, отдали, — и нырк в кусты!
— Слушай, а эти тут откуда?
Андрий философически пожал плечами:
— Да какая разница? Безобидные ведь, только и знают, что вокруг частокола шмыгать и каблуками стукать перед каждым. Не обращай внимания. Ты их теперь будешь часто встречать.
— Тоже мне, радости привалило! — проворчал Степан. Но близость спасительного озера, а значит, и избавления от теневых блох все же отразилась у него на волчьей морде. — Давай сперва к бережку подъедем, а уж потом в город, а?
Почему ж не подъехать — подъехали. Правда, пришлось через яблоневые заросли продираться, деревья стояли плотно, прямо как частокол вокруг Волкограда. Спешившись, Андрий оставил Орлика на попечение Мыколки (на самом деле-то — наоборот) и вместе с вовкулаком спустился к «воде».
Здесь Степан припал к золотистой поверхности и начал жадно лакать, но сразу же отдернулся.
— Уф! Жжется!
— Пей, — кивнул ему Андрий. — Так и должно быть.
— А знаешь, полегчало, — признался вовкулак немного погодя. — Как будто разом избавился от этих невидимых блох, честное слово!