Не снес этой речи твой сын превосходный,
От злости шипел он змеею подводной,
Его, словно лошадь тяжелые плети,
Слова эти били, нуждаясь в ответе.
Восстал он, озерную гладь рассекая,
И ненависть в нем закипела такая,
Что стал он дышать, жаждой битвы объятый,
Как буйный слонового стада вожатый,
А палица, перстнем из злата блистая,
Была тяжела, как скала вековая.
Как солнце, восстал он из вод ранней ранью,
Сжимая железную палицу дланью,
Восстал, расколов примиренные воды,
Как будто на страны сердясь и народы,
С трезубцем явился разгневанный Шива,
Как будто гора поднялась горделиво,
Как будто не палицу — скипетр железный
Бог смерти взметнул над погибельной бездной,
Как будто бы Индры стрела громовая
Взлетела, всему, что живет, угрожая!
Изранен, а все же не сломлен бедою,
Восстал он, и кровью покрыт и водою,
Казалось, что кряж низвергает высокий
И крови, и влаги прозрачной потоки.
Так сын твой, о раджа, восстал перед всеми
В доспехах из злата, в сверкающем шлеме, —
Казалось, что, золотом всех ослепляя,
Из влаги восстала гора золотая!
Промолвил Дуръйодхана братьям-пандавам:
«Готов я сойтись в поединке кровавом
С Бхимой, или с Накулой, иль с Сахадевой,
Иль с Арджуной, дланью воюющим левой,
Иль, может, с тобой, — среди трав этих росных, —
Юдхиштхира, лучший из всех венценосных!»
Как слон со слоном из-за самки, — мгновенно
С Дуръйодханой биться решил Бхимасена.
Как будто двух львов раззадорила львица, —
Решил с Бхимасеной Дуръйодхана биться.
Он вызвал Бхиму своим гласом суровым, —
Так бык вызывает быка долгим ревом.
Зловещие знаменья люди узрели:
Такого еще не бывало доселе!
Песчаных дождей началось изверженье,
Бураны подули, неся разрушенье,
Великие громы упали на воды,
Во тьму погрузились небесные своды,
Почувствовал мир, что убьет его холод,
И метеоритами был он расколот,
И солнце с небес устремилось ко праху,
И стало добычею демона Раху,
Земля, не надеясь уже на спасенье,
Тряслась в непрерывном и жутком трясенье,
Вершины рассыпались — груда на груду,
И разные звери сошлись отовсюду,
Пугая обличьем, завыли шакалы, —
Несчастье сулил этот вой небывалый,
От страха в колодцах вода содрогнулась
И шумно повсюду наружу взметнулась,
Из тел-невидимок, о раджа великий,
Везде исходили ужасные крики…
Страшны были знаки для взора и слуха, —
Юдхиштхире молвил Бхима, Волчье Брюхо:
«Дуръйодхана грозен, но духом ничтожен.
Я верю, что будет он мной уничтожен.
Я знаю, — сожжет его гнев мой всеправый,
Как Арджуны пламя — деревья Кхандавы.
О брат мой, мне вырвать судьба наказала
Колючку, что сердце твое истерзала.
Сегодня потомка сквернейшего Куру
Рассечь попытаюсь я палицей шкуру!»
Дуръйодхана, с яростной бодростью духа,
Напал, закричав, на Бхиму, Волчье Брюхо.
Всем ужас внушало той схватки величье,
Друг друга бодали рогами по-бычьи.