«О, кто этот змей, что ко мне, крепкогрудый,
Спешит ныне сам, словно в когти Гаруды?»
А Кришна: «Когда, богу Агни служенье
Свершая, ты леса устроил сожженье,
Стрелою змею поразил ты во гневе,
Но сын, у нее пребывавший во чреве,
Ушел из горящего леса Кхандавы.
Теперь, — многоликий, жестокий, лукавый, —
Летит он, пугая сжигающим взором, —
Иль огненным с неба упал метеором?
Смотри же, о воин, цветами увитый:
Тебя уничтожить решил ядовитый».
Снял воин гирлянду, сверкавшую пестро,
Шесть стрел он уставил, отточенных остро,
Метнул их, — и змей, ему зла не содеяв,
Распался на шесть уничтоженных змеев.
Так страшного змея убил Венценосный!
Склонясь к колеснице своей двухколесной,
Из праха извлек ее Кришна могучий,
И наидостойнейший и наилучший.
Тогда десять стрел, хорошо заостренных,
На камне отточенных и оперенных
Павлиньими перьями, в Арджуну целясь,
Направил Карна, — но они разлетелись
И Кришну поранили, падая глухо.
Но Арджуна лук натянул вплоть до уха,
Уставил стрелу, что врагу угрожала,
Как сильной змеи ядовитое жало.
Стрела, видно, смерти Карны не хотела:
Она сквозь доспехи вошла в его тело,
И, выйдя, бессильно поникла в унынье,
И были в крови ее перья павлиньи.
Как змей, потревоженный палкой бродячей,
Карна раздосадован был неудачей.
Как змей, выпускающий капельки яда,
Он выпустил стрелы, — чужда им пощада!
Двенадцатью Кришну пронзил он сначала,
И в Арджуну сто без единой попало,
Потом поразил он пандава и сотой, —
И начал смеяться, довольный работой.
Сын Кунти от смеха врага стал жесточе
И, зная, где жизни его средоточье,
Как Индра, сражавшийся с демоном Балой,
Пустил в него стрелы с их мощью двужалой.
Они, — девяносто и девять, — той цели
Достигнув, как скипетры смерти, блестели.
Когда они тело Карны поразили,
Карна задрожал в разъяренном бессилье.
Не так ли дрожит и гора от удара
Стрелы громовой, что грозна, словно кара?
Упали доспехи, что гордо блестели, —
Усердных, искусных умельцев изделье, —
Упали и вдруг потускнели от пыли:
Их Арджуны острые стрелы пробили.
Когда, среди гула, возникшего в мире,
Остался Карна без доспехов, — четыре
Стрелы в него Арджуна быстро направил,
И Солнцем рожденного он окровавил,
И тот ослабел, будто чуждый здоровью
Несчастный, что харкает желчью и кровью.
Сын Кунти, бесстрашный на поле сраженья,
Из лука, округлого от напряженья,
Прицелился в жизни его средоточье, —
Да станет от стрел она сразу короче.
От стрел, развивавших ужасную скорость,
Карну одолела тяжелая хворость,
Горой он казался, где залежи охры
Дождями размыты, — и высился, мокрый
От красных потоков, бегущих с вершины!
Вновь Арджуна, в этих боях неповинный,