"Умчись на своей колеснице далече!
Как девушке слушать подобные речи!
Нет, в сговор с тобой не вступлю я опасный,
Над телом моим лишь родители властны.
Коль женщина тело отдаст, то и душу
Погубит. О нет, я закон не нарушу!
По глупости детской, чтоб силу заклятья
Проверить, тебя захотела позвать я.
Подумав, ко мне прояви благосклонность,
Прости, о Лучистый, мою несмышленость".
"Тебя неразумным ребенком считая,
Я мягок с тобой. А была бы другая,-
Ей Сурья сказал, — поступил бы иначе...
Отдайся мне, робкая, в полдень горячий,
Отказом своим нанесешь ты мне рану,-
Для сонма богов я посмешищем стану.
О, будь же возлюбленной Солнца, и сына
Родишь ты — подобного мне исполина!"
Царевна, храня в целомудрии тело,
Создателя Дня убедить не сумела.
Подумала, робко потупивши очи:
"О, как отказать Победителю Ночи?
Погибнут, не зная вины за собою,
Отец мой и брахман, великий судьбою.
Теперь-то понятна мне сила заклятий:
Нельзя несмышленому даже дитяти
Приблизиться к этой сжигающей силе,
И вот — меня за руку крепко схватили.
Как быть мне? Хотя и страшусь я проклятья,-
Себя самое разве смею отдать я?"
Царевна, поняв, что она виновата,
Краснея, стыдом и испугом объята,
Сказала: "О бог, мои речи не лживы,
И мать и отец мой пока еще живы,
И живы все родичи, сестры и братья,-
При них целомудрие вправе ль попрать я?
Весь род запятнаю, себя отдавая,
Пойдет о родных моих слава дурная.
Тебе не дана я родителем в жены,
Но если считаешь, на небе рожденный,
Что мы не нарушим закон, то согласна
Исполнить я то, чего жаждешь ты страстно.
Но девственной все же остаться должна я,-
Да минет родителей слава дурная!"
Бог солнца: "О ты, чье сложенье прекрасно!
Родным и родителям ты не подвластна.
Ведь корень "дивить" слышен в слове "девица",
И люди тебе будут, дева, дивиться!
Люблю я людей — так могу ли, влюбленный,
С тобою нарушить людские законы?
Закон для мужчин и для женщин — свобода,
Неволи не терпит людская природа.
Уродством зовется отсутствие воли,
Так будь же свободна, без страха и боли
Отдайся мне, — девственной станешь ты снова
И сына родишь ради блага земного".
Царевна — в ответ: "Если сына до брака
Рожу от тебя, Победителя Мрака,
Да будет он, мощью, отвагой обильный,
С серьгами и панцирем, великосильный".
А бог: "Будут серьги и панцирь отборный
Из амриты созданные животворной".
Она: "Если дашь, о Светило Вселенной,
Из амриты серьги и панцирь бесценный,
Величьем и силой возвысишь ты сына,-
То слиться согласна с тобой воедино".
"Мне Адити-мать подарила когда-то
Те серьги и панцирь, что крепче булата,-
Ответствовал Сурья. — Заботясь о сыне,
Их сыну отдам я, о робкая, ныне".
"Согласна, — сказала она, — если слово
Исполнишь, и сына рожу я такого".
Приблизился к ней Враждовавший с Ночами,
Казалось, проник в ее тело лучами.
Взволнована жарким блистаньем до дрожи,
Упала она без сознанья на ложе.
А Сурья: "Родишь несравненного сына,
Обильного мощью, — и будешь невинна,
А я ухожу". Восходящему Ало:
"Да будет по-твоему", — Кунти сказала.
Утратив сознание, с богом слияния,
Упала, как будто под ветром лиана.
Сверкающий бог, Озаривший Дороги,
Вошел в ее тело при помощи йоги.
С пылающим богом она сочеталась,
Но девственной, чистой при этом осталась.
Возничий и его жена находят корзину с ребенком
Десятой луны началась половина,
Когда зачала дивнобедрая сына.
Таилась, невинная и молодая,
Свой плод от родных и от близких скрывая,
Никто, кроме верной и преданной няни,
Не знал во дворце о ее состоянье.
Скрывалась, — да сплетня ее не коснется,-
И вот родила она сына от Солнца.
От бога рожден, он сравнялся с богами,
И панцирем он обладал, и серьгами,
Глаза — как у Солнца-отца золотые,
А плечи — как буйвола плечи литые.
Царевна, научена умною няней.
Младенца на зорьке прохладной и ранней,
Рыдая, скорбя, уложила в корзину,-
Да будет удача сопутствовать сыну!
Лежал он в корзине, обмазанной воском,
Как в гнездышке, устланном шелком, нежестком.
Вот, бросив корзину в поток Ашванади,
Стыдясь материнства, с тоскою во взгляде,
Страдая телесно, страдая душевно,
Напутствуя сына, сказала царевна:
"Сынок, о твоем да заботятся благе
Насельники неба, и суши, и влаги!
Да много увидишь ты дней светозарных,
В пути да не встретишь дурных и коварных!