Обрек себя в жертву по собственной воле,-
Сказал с еле зримой улыбкою Шива:
"Мне Кришна служил хорошо, терпеливо,
Свершил для меня много славных деяний,
Всех честных, безгрешных мне Кришна желанней.
Тебя испытал я, его почитая,
Сокрытье панчалов содеяла майя,
Но так как безжалостно Время к панчалам,
Пусть ночь эта будет их смерти началом!"
Так Шива сказал, — и вошел в его тело,
И меч ему дал, и земля загудела.
И, Шиву приняв в свое тело, сын Дроны
Тогда воссиял, изнутри озаренный.
Отныне он стал всемогущим в сраженье,
Приняв излученное богом свеченье.
За ним устремились, рождаясь двояко,
Незримые твари и детища мрака.
К становью врагов приближался он смело,
Как Шива, который вошел в его тело!
Заснул ратный стан, от сражений усталый.
Бесстрашно, доверчиво спали панчалы.
Во мраке вступил Ашваттхаман бесшумно
В шатер, где на ложе лежал Дхриштадьюмна,-
На нем покрывало, весьма дорогое,
И сладостно пахли сандал и алоэ.
Тот раджа лежал, тишиной окруженный,-
Ногою толкнул его грубо сын Дроны.
Проснулся властитель, ударом разбужен.
Могучий в сраженье, он был безоружен!
Схватил его недруг, — встающего с ложа,
Зажал его голову, ярость умножа.
А тот и не двигался, страхом объятый,
К земле с неожиданной силой прижатый.
Сын Дроны с царем поступил беззаботным,
Как будто бы жертвенным был он животным:
На горло ему свою ногу поставил,
Руками и горло и грудь окровавил,
А кровь растекалась по телу струями!
Воителя раджа царапал ногтями,
Молил сына Дроны панчал именитый:
"Оружьем, прошу я, меня умертви ты!
Наставника сын, не чини мне обиду,
Да с честью я в мир добродетельных выйду!"
Но, это невнятное выслушав слово,
Сказал Ашваттхаман: "Нет мира благого,
Наставников нет для тебя, Дхриштадьюмна,-
Свой род опозоривший царь скудоумный!
Пойми же, о ставший убийцею воин,
Что пасть от оружия ты недостоин!"
Сказав, растоптал он царя каблуками,
Его задушил он своими руками.
Услышали раджи предсмертные крики
И люди, и стражи, и жены владыки.
Их — сверхчеловеческая — устрашила
Того неизвестного воина сила.
Подумали, жуткой охвачены дрожью:
"Он — ракшас, отринувший истину божью!"
Душа Ашваттхамана гневом дышала.
Вот так богу смерти он предал панчала.
Покинул убитого раджи обитель
И двинулся на колеснице как мститель,
Заставив звучать и дрожать мирозданье,
Решив убивать и забыв состраданье.
А мертвого раджи и стражи и жены
Из сердца исторгли рыданья и стоны.
Проснулись воители, женщин спросили:
"Что с вами?" — и женщины заголосили:
"Бегите за ним, за его колесницей!
Бегите за ним, за свирепым убийцей!
Царя он в постели убил, а не в сече,
Не знаем, — он ракшас иль сын человечий!"
Тогда, окруженный и справа и слева,
Сын Дроны оружьем, что сам Махадева
Вручил ему, — всех удальцов обезглавил
И дальше свою колесницу направил.
Узрел: Уттамауджас дремлет, — и тоже
Его умертвил, как и раджу, на ложе.
Юдхаманью выбежал, воспламененный,
Метнул свою палицу в грудь сына Дроны,
Но тот его поднял могучею дланью,
Как жертву, подверг его тут же закланью.
Вот так он губил, средь потемок дремотных,
Врагов, словно жертвенных смирных животных.
Сперва убивал колесниц властелинов,
Потом обезглавливал простолюдинов.
Под каждый заглядывал куст, и мгновенно
Рубил он заснувшего самозабвенно,
Рубил безоружных, беспомощных, сонных,
Рубил и слонов, и коней потрясенных,
Как будто он Времени грозный посланец –
Бог смерти, одетый в кровавый багрянец!
Казалось, — причислить нельзя его к людям:
Он — зверь или чудище с острым орудьем!
Все воины в страхе смежали ресницы:
Казалось, что бес — властелин колесницы!
Казалось, карающий меч надо всеми
Уже занесло беспощадное Время!
Нагрянул он с жаждою мести во взгляде
На сомаков, на сыновей Драупади.
Узнали они, что убит Дхриштадьюмна,
И с луками ринулись гневно и шумно,
Осыпали стрелами отпрыска Дроны.
Шикхандин, услышав и крики и стоны,
Доспехи надел и во мраке глубоком
Облил его стрел смертоносным потоком.
Сын Дроны, убийство отца вспоминая,
Взревел, закипела в нем ярость живая,
Сойдя с колесницы, повел он сраженье,
И кровь отмечала его продвиженье.
Вздымая божественный меч обнаженный
И тысячелунным щитом защищенный,
В живот поразил он, убил исполина –
Того Пративиндхью, Юдхиштхиры сына.