За то, что жреца оскорбил ты святого,
За то, что отца ты унизил седого,
За то, что, о царь, тяжело согрешил ты,
За то, что на плечи отца положил ты
Издохшей змеи непотребное тело.
Чтоб старца душа молчаливо скорбела,-
Пусть Такшака-змей властелина отравит,
Тебя в обиталище смерти отправит.
Ослушаться слов моих вещих не смея,
Придет он, — и гибель найдешь ты от змея!"
Так проклял владыку он в гневе и в горе,
Пошел — и с родителем встретился вскоре.
Отца он увидел в коровьем загоне:
Сидел он, смиренно сложивши ладони.
Сидел он, облитый сияньем заката.
К сосцам матерей прижимались телята.
На слабых плечах у святого темнело
Змеиное тело, издохшее тело!
Несчастье отца есть несчастье для сына...
Вновь яростью вспыхнуло сердце Шрингина.
Заплакал он в гневе, воскликнул он в горе:
"Когда о твоем услыхал я позоре,
Я проклял Парикшита, словом владея,-
Да гибель найдет он от гнусного змея!
Пусть Такшака мощный, для злобы рожденный,
Могучим заклятьем моим побужденный,
Придет и змеиную хитрость проявит,
Царя в обиталище смерти отправит!"
Отшельник Шрингину ответил печально:;
"О сын мой, деянье твое не похвально.
Парикшит для нас — и закон и защита.
Пусть грубость его будет нами забыта!
Не нравится мне, что ты предал проклятью
Того, кто к державному склонен занятью.
Прощать мы обязаны без промедленья
Царей, стерегущих людские селенья.
Закон, если попран, виновных карает.
Сильнее он тех, кто его попирает.
Без царской защиты, без царской охраны
Мы знали бы горе и страх непрестанный.
Когда охраняет нас царь просвещенный,
Легко мы свои исполняем законы.
Народы закон созидают великий,
Участвуют в этом труде и владыки.
А мудрый Парикшит, как сам прародитель,-
Наш ревностный страж, неусыпный хранитель.
Меня он увидел в коровьем загоне,
Усталый, свое совершил беззаконье.
Молчал я, а путник нуждался в ответе:
Не знал о моем он суровом обете.
О сын мой, по младости лет согрешил ты,
Поступок дурной сотворить поспешил ты.
Твой нынешний грех не могу оправдать я,
Поступок царя не достоин проклятья!"
Ответил Шрингин: "Что свершил, то свершил я.
Пускай поспешил я, пускай согрешил я,
Одобришь ли гнев мой, отвергнешь ли властно,
Но то, что сказал я, сказал не напрасно.
Я молод? Согласен. Горяч я? Возможно.
Но то, что сказал я, сказал я не ложно!"
"О сын мой, — промолвил отшельник Шрингину,
Я слово твое никогда не отрину.
Я знаю, ты правду во всем соблюдаешь,
Великим могуществом ты обладаешь,
Я знаю, что слово твое непреложно,
И если ты проклял — проклятье не ложно.
Отца наставленья в любую годину
Полезны и зрелому, взрослому сыну,
А ты еще горя не видел на свете,
Нуждаешься ты, о могучий, в совете!
От гнева и мудрость бывает незрячей,
А ты еще мальчик незрелый, горячий.
Я должен тебя наставлять неуклонно,
Хотя ты и мощный блюститель закона.
Живи же и пищей питайся лесною,
Беззлобно красой наслаждайся земною.
Кто любит людей, тот владеет вселенной.
Жестокий — силен, но сильнее — смиренный.
Пребудь милосерд и обуздывай страсти,
Тогда обретешь ты бессмертное счастье".
Так пылкого сына отшельник наставил,
К Парикшиту с вестью посланца отправил,-
То был ученик его, чистый и строгий.
Пришел он к царю и воскликнул в чертоге:
"О царь над царями, о тигр среди смелых!
В твоих, о властитель, обширных пределах
Отшельник живет, добронравный, спокойный,
Суровый подвижник, молчальник достойный.
О царь, положил ты при первой же встрече
Змею, что издохла, святому на плечи.
Простил он тебя, осенен благодатью.
Но сын его предал владыку проклятью.
Отец его старый не слышал, не ведал,
Когда он проклятью Парикшита предал:
"Пусть Такшака-змей властелина отравит,
Царя в обиталище смерти отправит!"
Отцу не под силу препятствовать сыну,
И вот он велел мне пойти к властелину.
Желая добра тебе, муж светлоликий
Велел мне поспешно явиться к владыке".
Когда повелитель услышал об этом
Подвижнике, преданном строгим обетам,
В отчаянье впал он, поник он в печали,
Раскаянья муки владыку терзали.
Не столь ему смерти страшна была близость,
Сколь мучила дела недоброго низость.
Сказал он посланцу: "Душа истомилась.
Иди, да подвижник дарует мне милость".
Чтоб сердце свое от тревог успокоить,
Дворец на столбе приказал он построить.
Собрал он бойцов, поседевших в сраженьях,