Я милостыню собираю вторую".
Воскликнул наставник: "Ты честь попираешь,
Ты жаден, мой сын, ты людей обираешь.
Притом ты и мне оскорбленье наносишь,
Когда подаянье вторично ты просишь".
Сказал Упаманью святому: "Понятно".
Послушный, он к стаду вернулся обратно.
Вот вскоре на время покинул он стадо:
Вручить подаянье учителю надо.
Опять перед старцем, румяный, стоит он.
Воскликнул наставник: "Ты слишком упитан!
Ты все подаянье сполна мне приносишь,
Вторично ты к людям не ходишь, не просишь,
Живешь ты, моим подчиняясь условьям,-
Но чем?" — "Молоком я питаюсь коровьим",-
Сказал Упаманью с глубоким поклоном.
А старец: "Пошел ты путем незаконным.
Тебе дозволенья на это я не дал,
Чтоб вкус моего молока ты изведал".
Сказал мудрецу Упаманью: "Понятно".
Послушный, он к стаду вернулся обратно.
С коровами побыл их друг неразлучный,
Пришел на закате по-прежнему тучный.
И вот пред учителем робко стоит он.
Воскликнул мудрец: "Ты все так же упитан!
Ты все подаянье сполна мне приносишь.
Вторично ты к людям не ходишь, не просишь,
Живешь, молоком не питаясь коровьим,-
Скажи, почему же ты пышешь здоровьем?"
Сказал ученик: "О наставник почтенный!
Теперь я питаюсь обильною пеной:
Ее подают мне губами своими
Телята, сося материнское вымя".
Наставник сказал: "Благородны телята.
Добру, состраданью верны они свято.
Тебя сожалея, — узнай же им цепу! –
Они испускают обильную пену.
Страдают они от своей благостыни.
Не смей же и пеной питаться отныне!"
Святому ответив послушливым словом,
Опять Упаманью вернулся к коровам.
Жрецу отдавал он суму с пропитаньем,
А после не шел за вторым подаяньем,
Не пил молока и не трогал он пены.
Почувствовал голод страдалец смиренный!
Однажды, унылой дорогой блуждая,
Четвертые сутки в лесу голодая,
Увидел он листья растения арки,
Что были, увы, непригодны для варки,
На вкус отвратительны, горьки и едки,
Но листья сорвал он, в отчаянье, с ветки,
Поел их — и вздрогнул от боли великой:
Ослеп он, калекою стал, горемыкой.
Он долго скитался, не зная удачи,
И в яму внезапно свалился, незрячий...
Воскликнул учитель, подвластный обетам:
"Отныне для юноши — все под запретом,
Он крепко теперь на меня рассердился,
Надолго теперь он со мной разлучился!"
Учитель пришел на дорогу лесную.
Он крикнул, приблизившись к яме вплотную:
"Да будет успех твоему упованью!
Ответствуй мне,"где ты, мой сын Упаманью?"
"Я здесь! — загудело с травой и листами,-
Учитель, я здесь, оказался я в яме!"
Наставник спросил: "Как ты в яму свалился?!
"Затем и свалился, что зренья лишился.
Прельстился я листьями арки-растенья,
Поел их и сразу лишился я зренья".
Наставник сказал: "Помолись двуединым,
Дневной и вечерней зари властелинам,
Восславь близнецов — и вернешь себе зренье:
Даруют они и богам исцеленье".
Незрячий воскликнул, восстав на дороге:
"Я славлю вас, перворожденные боги!
Томительно яркие, вы лучезарны,
Живое поет вам напев благодарный.
Вы — светлые птицы, могучи в полете,
Две ткани на дивном станке вы прядете.
День белою тканью блестит мирозданью,
А ночь опускается черною тканью.
Есть в стойбищах ваших, обильных, прекрасных,
Двенадцать раз тридцать коров ярко-красных.
Все вместе приносят теленка с восходом,
Теленок такой именуется годом.
У вас — колесо, что вращается вечно,
Окружность того колеса бесконечна,
Вращается быстро, не зная износа,
И в том колесе — все земные колеса.
Оно обладает покоем и сменой,
Двенадцатью спицами, осью бесценной,
Дает оно возраст и землям и водам,
И то колесо именуется годом.
Вы — всадники света, вы — первые ласки,
И вестники цвета, и пестрые краски.
Пьют амриту боги, бессмертья напиток,
Я знаю, вы — амриты этой избыток.
Младенцы к груди материнской припали,
Вы — то молоко, что возникло вначале.
Ашвины, для вас облака — изголовье,
Лишь вы, близнецы, мне вернете здоровье.
Лишь вас почитая, мы будем здоровы.
Недаром расцвечены вами коровы.
И я, обездоленный, жалкий и нищий,
Прошу вас: небесной подайте мне пищи!"
Воспеты незрячим, отведавшим арки,
Явились два бога, томительно ярки.
"Лепешки поешь, — предложили с любовью,-
Мы рады, слепой, твоему славословью".
"Нельзя мне поесть, так как буду наказан:
Наставнику пищу отдать я обязан".
Владыки восхода, владыки заката
Сказали: "Наставник твой тоже когда-то