Религиозное воспитание являлось злодейским преступлением против детей. Будущего не было. Я написал на её лбу прости меня. Были люди, с которыми никогда не удавалось сблизиться. Ты была никакой как все. Ради больших и крепких членов она готова была наряжаться шлюхой. Она стала конечной тварью, желающей ублажать всех, кто готов вставить в её отверстия.
Я не погиб, я просто много работал над собой и рано лёг спать, чтобы завтра пораньше проснуться и сделать для себя ещё больше. Я не видел смысла вообще ни в чём. Солнце застало нас, когда нам было уже всё равно. Когда люди узнали, что я был за дрянь. Как они могли узнать, они себя-то не узнавали до смерти.
Итак, я шёл по трассе уже ночью и непрерывно смотрел в каком поле лечь. Там были типа домики маленькие. Остановилась машинка, и меня подобрали местные. Они поселили меня на втором этаже их дома и дали большой москитный домик с молнией. Я мягенько лёг и мягенько уснул.
Беззаботный утром я позавтракал с этими добрыми фермерами. Они выращивали красный рис. Жили в Австралии до этого. Я вышел на трассу и застопил довольно типичную азиатскую мицуху — грузовичёк. Девушка ехала вообще в противоположную сторону. Она развернулась. И я сел к ней. Она снова развернулась. И мы поехали. Девушка улыбалась, уверенно вела тачку. Она сказала, что мне нужно у неё релакс. Я просто молчал. Дома с ней жил младший брат возраст там хрен разберёшь, ну достаточно взрослый парень. Мы с ним сразу близко подружились. Резались в телевизионную приставку, а очаровательная девушка активно готовила пожрать. Как же было хорошо там.
Мы втроём поужинали. Девушка за трапезой рассказала про то, что она метис: наполовину тибетская китаянка и наполовину тайка. У неё было очень массивное тело, как у древних женщин на скалах. Она любила меня. И бирманка любила. Вот и так и надо было, а не русские трусишки — жопы под мышки. Вот действительно, мои дорогие соотечественницы, как это ни прискорбно, определённо заслуживали только анал.
Мы легко оказались с ней в широкой постели перед телеком. Перед этим оба сходили в душ, помылись, значительно обновились. Она была в полупрозрачной ночнушке. Моё жестокое сердце бешено колотилось. Я решил впервые в жизни предложить девушке анал вслух. Я даже не прикасался ещё к ней. Мы смотрели какое-то очередное отупляющее шоу по телеку. Моя рука начала трогать её небольшие, но с нормальной формой сиськи. Она сделала такое удивлённое ангельское лицо будто такого быть не могло. У тайки не было вообще волос нигде кроме головы с рождения. Она как кошечка запрыгнула мне в ноги и заявила, что сначала расцелует его. Она сосала так же классно, как Ника. Довольно влажные и скользкие губы в слюнях — залог великолепного отсоса. Мне срочно пришлось её с силой отстранить, потому что хотел кончить в неё. Девчонка сказала, что она не могла завести детей по здоровью. Но минимальный шанс был. Какое же у неё было превосходное голое влагалище. Узенькое. Вот когда я в неё входил, как в холодное масло погружался, очень нежная писечка, очень плотная. В русских же, как бронзовым топором по брёвнам: за чёта вечно задевало, ломаное какое-то было.
Но двойная соль не в этом. Основною изюминкой животного торжества было то, что я вошёл в неё без презерватива. Это совсем иное, я внезапно загорелся сделать вазэктомию, чтобы попробовать вылечиться от маниакальной аналомании и совокупляться с девчонками через нужное ей место, чтобы дать её жопе необходимую передышку. Нельзя было трахать девчонок в жопу каждый день, даже если они и хлопотали. Всё ради их эмоционального благополучия. Вазэктомия обязательно могла сделать меня предельно универсальным животным: по жопам и по пёхдам. Окончательно лишившись трудовой обязанности надевать презерватив, можно было заслуженно получить пошло быстрый секс в любом месте: задрал ей юбку, продрал в ускоренном темпе, кончил туда же и обратно трусы ей натащил.