Спустя три дня гостевания я пришёл в норму. Осталась одна дорога, очень протяжённая и опасная. Из Сиани до Казахстана, ну или считай, что почти до дома. Я сидел за компом и пытался пробить вписку в Алма-Ате. Запоминал в голове на гугл карте трассу и названия городов. Главным маяком ориентиром стал Урумчи — столица мусульманского Китая.
Удачно стартанув, я отдалился от Сиани километров на двести за один день с разными людьми. Оставалась всего ничего тысяча с небольшим до Казахстана.
Ночью я оказался в каком-то провинциальном городке. Шастал между хижин и домиков. Запёрся в какую-то общагу, там на карте показал, что я из России. Свалил оттуда, попёрся обратно к трассе, чтобы лечь спать на чистой, безопасной и ограждённой забором обочине.
Я заблудился и провалился в неглубокий колодец, за счёт рюкзака не сломал ноги. Он зацеплялся и смягчил всё. Меня догнал на машине китаец и отвёз в гостиницу. Я так понял, что из общаги той ему позвонили, он был похож на мэра города. С него не взяли денег за мой номер. Он купил мне целую копчёную курицу, и его друг дал мне интернета.
Чтобы девчонка и в России так же под меня залазила, как в Таиланде. В Сиаме, чтобы заняться с девчонкой соединением тел нужно просто быть, в РФ же быть недостаточно.
Я умолял водилу не въезжать в город, а выкинуть на трассе, чтобы я дальше ловил тачки. Этот придурок завёз меня в город через платильник, а обратно на трассу мне не позволяла пройти полиция. Я впервые так ярко наблюдал крайнее отчаяние. Там была пропасть с перилами. Нужно было просто выкинуть эту гитару, что неизменно висела на боке рюкзака. Она была, как новая. Всё было потаскано или убито, как я, но не она.
Я пошёл куда ноги идут в сторону города. Парень какой-то посадил на такси и заплатил, чтобы меня довезли до автостанции. Водила привёз куда надо, но не сдал мне сдачи: мы проехали мало, а уплачено много. Я убедительно показывал этому дятлу то на счётчик, то на бардачок, куда он прятал бабки. Он ни в какую не возвращал разницу и мне хотелось разбить ему морду за чужие деньги.
Женщина, у кого я ночевал в Хабаровске дала мне физическую карту Китая, и как раз от неё сохранился кусочек, где я был. До Урумчи было ещё далеко, и я купил билет до того, что было поближе.
Кругом степи и пески, женщины в платках. Это мусульманский Китай. И народ там как-то назывался по-особенному. Они ещё раньше независимыми были. В автобусе подружился с пацанами. Я написал им, что мне нужно переночевать в каком-нибудь сарае. Они дошли со мной до гостиницы, сняли мне номер. Меня долго допрашивали по телефону спецслужбы Китая. Я ей талдычил, что я продоветс одежды из России, просто путешествую в отпуске. Сама по английскому ни бе ни ме ни кукареку и ещё меня доставала со своими расспросами. Да, приехал в одиночку свергать вашу фальшивую компартию надо было сказать, ибо никаким коммунизмом тут и не пахло так же, как и во Вьетнаме. Одна и та же партия только лишь для того, чтобы одни и те же люди сидели долго и без замены, как в РФ.
В клетку запустили старых и молодых крыс. Старые заняли лучшие места, а молодые решили не размножаться. В России продолжали разделять и властвовать престарелые гнилые пердуны. Ну ведь кретин кретинами, но настолько изворотливые и гнусные, что не только держались на плаву, но и поднимались выше и выше. Только в России чем больше человек был мелким, ничтожным говном, тем больше у него имелось шансов продвинуться в политической карьере и не только в политической. Чем честнее и порядочнее был человек, тем скорей он был раздавлен, растоптан и залит помоями. Одни и те же хари, десятилетиями, они прекрасно понимали, что от них всех уже воротит, но слишком любили Отечество, чтобы бросить всё на произвол. Какое любили, только деньги и деньги, да власть и престиж и самое главное — это плотская любовь пятикопеечных женщин, которым всё равно кто перед ними и на них, главное, что платит и по телеку показывают. Нищенки-приспособленки любили дяденек или кого угодно только пока те подкидывали мелочи на пропитание, но главное ни те ни другие вообще ничего полезного не делали кроме шевеления языком или сидения за столом. Деградирующие дедки не могли вот так просто расстаться с таким количеством и разнообразием удовольствий и передать своё местечко кому-то ещё, как с лёгкостью поступали чиновники в Гейропе из-за малейшей провинности перед народом. Эти жирнющие от величин зарубежных счётов кощеи кидали в темницы с убийцами за слова про их дела. Так они поступили и с пресвятым великомучеником Алексием. Он был изъявлен за грехи наши и мучим за беззакония наши, ранами его мы не исцелились.