Новый год встретил с Дашей. Я устраивал конкурсы, родители помогали. Она была рада быть с нами. В ту злачную ночь Даша попросила меня заняться с ней нелюбовью без презерватива. Это очень насторожило. Вагинальный секс без презерватива гораздо хуже, хуже ничего быть не могло, чем в процессе думать, как бы успеть вытащить. Я вынул и кончил уже от своей ладони, зачем тогда было вообще вставлять. Окропил спермой её драгоценный анус, который она так оберегала. Это было ужасно. Зачем мне это всё было нужно: делать то, что не соответствовало моей биопотребности.
Уже на следующий вечер, первого января в общаге я с превеликим удовольствием долбил слегка жирноватую задницу Оксанки. Я настолько часто с ней занимался любовью, настолько часто трахал её в жопу, что в заключительную ночь из неё выступили неприятные следы перебора. Это был тревожный звоночек, что пора было с этим извратом в отношении девчонки завязывать.
Вдруг у неё там уже кишечник весь стёрся. Откуда мне было знац. Мне не хотелось, чтобы у Оксаны появилось хроническое недержание. В последние дни встреч я с ней практически не общался, думал она поймёт всё сама, что уже дальше так было нельзя. Ей было всё нипочём.
В обжигающий мороз мы шли из общаги на вокзал. Я говорил ей, что мы больше никогда не увидимся. Она рыдала, как умалишённая всю дорогу. Я шутил, веселился, праздновал, что избавлял этого человека от себя. Жизнь была так удивительно коротка, а в окружающем мире столько людей. Не нужно было зацикливаться на человеке. Особенно на таком, который не вылазил из твоей задницы ни секунды. Я вышел из электрички, а она поехала в один конец, в свой любимый Саратов.
Было некрасиво расставаться с Оксаной и продолжать няшиться с Дашей. За всю нашу с ней половую жизнь она кончила только один раз. Это случилось в позе раком, я не любил эту позу. Не мог выносить вида того, куда меня не пускали. Даша заблеяла, как пони и ударила кулаком об пол.
В нашу с ней последнюю ночь она наконец разглядела, как мне всё это было в тягость. Она робко и боязно спросила попробовать что-то ещё, но это было не искренне. Всё между нами настолько прошло, что мне даже не хотелось с ней позаниматься анальным сексом на прощание. А чистая возможность была. Надо было ей всё-таки вставить. Просто я был ещё немножко расстроен недавней разлукой навеки с Оксаной. Шли слухи, что мою общагу закроют. Не было работы, ничего. Хотелось женского биологического разнообразия, потому что любая девушка приедалась.
С Дашей и Оксаной невозможно было осуществить мечту встретить девушку, кто любит сама анну, а не делает это по просьбам и с неохотой, как некоторые.
Я не заметил, как выпал из утопического общества в сущностную природу.
Чтобы попрощаться с Дашей мне пришлось идти к ней на работу. Она работала в школе искусств преподавателем живописи. Она прервала занятие с детьми и вышла ко мне. Было очень холодно. Даша тоже считала меня холодным. За всё время, что мы были вместе я ни разу не поцеловал её в губы. Я пожал ей руку в коридоре и оповестил, что мы больше никогда не увидимся. Она хотела остаться друзьями ну или теми, кем мы когда-то были. Но это было просто переворачиванием трупа с одного бока на другой.
Дома я пожарил картошечку, она имела приятный золотистый цвет. Внутри мягкая, снаружи хрустящая. Жарил вместе с луком и зелёным перцем. После прожарки посыпал чёрным молотым перцем и посыпал сухой петрушкой. Налил чаю, чтобы не было так сухо. Съел.
Я расстался с теми двумя девчонками, с Оксаной и Дашей, потому что они мне надоели. Ну и чтобы у Оксаны жопа окончательно не треснула, как бонд с кнопкой.
В холодную зимнюю стужу я из дому вышел. Поднялся до трассы на Москву. Немножко проехал на легковушке, до поворота на Саратов. Там стоял гаишник, я подошёл к нему и попросил застопить фуру. Ну он мне и остановил машину с московскими номерами. Поздно ночью с молдаванином я заезжал на базу разгрузиться. Я был уже на окраине Москвы. Мы с ним сдружились. Что мне было ночью делать, вот я сидел, пережидал ночь. Он даже не поспал, загрузился и снова уехал. Мы с ним ехали на негабаритной бензоперевозке. На каждом посту он вкладывал в документы косарь. Ему из фирмы, где он работал, выделяли отдельной строкой расходы на взятки. За всю дорогу его три раза тормознули, три косаря ушло. А за день если представить.