В Гомеле меня органично вписала молодая пара немногочисленной белорусской интеллигенции. Школьный учитель и журналистка местной газеты. У них месячные зарплаты, они мне озвучили их размер, я чуть в обморок не упал. Насколько мало они получали и ещё жили в ипотечной трёшке в новостройке. Мне было стыдно, что я выпил у них всю пачку чая. Кстати, чай недешёвый был. В пирамидках. Я выдул кружек десять на глазах этих бедных людей. Жаль было есть их еду, потому что с такими зарплатами и ещё меня пригласили. Эти люди были святыми. Я так понял, им родители усиленно помогали. Невозможно было на их нищий семейный доход так питаться и платить за ипотеку. Либо они перед моим приездом взяли кредит.
Мне было неинтересно ничего смотреть, мне всё набило оскомину, я скорее хотел домой. В Брянске вписался к молодой паре. Хавал пельмени, играли в интересные настолки.
Город Орёл был просто жёсткий депрессняк. Как там вообще ещё люди жили.
В Липецке вписка была. Парень приехал, квартиру мне открыл и уехал куда-то. Я наконец побыл в помещении наедине с собой. Хорошенько вздрочнул на анальное порево с Полиной в ванне. Спасибо вайфаю. Нашёл очень редкую худую русскую девушку.
Дальше со всякими грузовыми и дальнобоями доплёлся уже до почти родной Пензы. Я стоял на обводной и думал смотреть этот конченый городишко или домой дальше ехать. Потом сказал вслух Пенза. Как и Ульяновск ничем не примечательное унылое захолустье. Такие крайне неблагополучные места, как Пенза и Ульяновск всегда следовало обходить стороной. Чита ещё, но она так далеко, что можно сказать на том свете. Люди не могли уразуметь, что можно быть счастливым только в Тольятти.
Чтобы гарантированно доехать до Сызрани пришлось купить маркер и отыскать картонку.
Всю ночь шёл от трассы через всю Сызрань до жд вокзала. Ну а на первой электричке уже добрался до своей уютной квартиры в родном Октябрьске. Местность, где старые умирали и молодые не зарождались. Этот провинциальный городок был на первом месте в Самарской области по красоте природы и на последних местах по всем остальным параметрам. Вдоль тянулась железная дорога. Раз в полчаса доносился стук металлических колёс. Это расстраивало безусловную тишину бессодержательных улиц, потому что большинство населения — малоподвижные и умирающие пенсионеры. Они прочно сидели молчком перед телеком в своих халупах. Не производили лишних телодвижений, чтобы от этого не израсходовать всю постыдную государственную пенсию на харчи. Больше расход энергии — больше надо калорий. Я брал с них отличный пример и вёл себя практически так же. Вёл себя так, будто меня и не было вовсе. В чём была разница между Октябрьском и Нью-Йорком. Только в гуле или я просто не пробовал.
На бирже труда, где я был уже постоянным клиентом мне предложили пройти обучение на спасателя в местный бассейн. Во время испытания я сиганул в воду и шарахнулся переносицей об дно, как сознание не потерял. Так тупо прыгнуть мог только я, не вскользь, а прям как говно: сверху вниз. Меня не спалили с таким промахом, хотя пошатывало здорово. Я неплохо плавал по дну, на быстроту и меня устроили.
Просидел до зелёной весны, смотрел, как барахтаются люди. Посетители — либо очень старые, либо очень молодые, все остальные моего возраста здесь не проживали или были в посмертном браке. В этом городе можно и нужно было любить только естество и себя. Все местные девушки, кто не залетел и не умер сразу после школы сбегали в мегаполисы, им же нужно было себя выгодно реализовать. А в нищем, депрессивном Октябрьске можно было только хер сосать. Самое важное я ж был ещё извращенцем, мои страсти никуда не делись и гораздо лучше было если об этом никто не знал в месте моего постоянного пребывания из-за своего жилья. Это же основной смысл всей жизни у людей — кто другой кого как трахает, как любит. Глубоко подавленные совковые бабки и дедки в этом плане беспощадны и крайне недоразвиты, а они составляли большинство населения моей незаслуженной и чужой родины.
Продал дудельзак. Купил галисийскую гайту (испанская волынка) в нетрадиционном строе си-бемоль. Потихоньку дудел, по сравнению с немецкой исполнять одно удовольствие: умеренная громкость, легко дуть, легко разбирать инструмент. Дудук пытался продать, отдать, но затем просто выкинул в мусорку. Я не мог продолжать работать спасателем, потому что мне не на чём было уезжать домой ночью в конце смены. Мне даже приходилось заниматься автостопом у себя в городе когда не было такси или надоело ждать когда наберутся в салон люди, чтобы меньше платить. Познакомился с молодым талантливым урологом. Просил его сделать мне вазэктомию подпольно, всё равно никто не узнает. Предлагал хорошо заплатить. Ни в какую.