Я годами не мог начать тырить еду, это выглядело так унизительно, но мне надо было попробовать несколько раз и по мелочи типа батончика шоколадки. Я начал красть шоколадки, их можно было всех удобней засовывать куда надо, я наблюдал то, почему я так не хотел ошибиться, наблюдал страх перед ошибкой, его полная бесполезность. Потому что я наблюдал своё молитвенное волнение во время совершения преступления, это значило, что я был не собой, я действовал не отдавая себе отчёта. Если что-то делаешь и волнуешься, прекращай либо делать, либо волноваться. Сидя в ванне и выискивая прыщи на гениталиях, я изредка отрывался и наблюдал неподвижно стоящие флаконы, молчащий свисающий кран. Время было уже мертво, оно всегда было таким, открытое пространство всегда оставалось совершенно неподвижным. И человек выкарабкивался из этой суммы, не мог себе вообразить, что остановка и есть жизнь.
Махавира стал просветлённым просто сидя в лесу.
Я скачал диплом из интернета. Просто распечатал пачку офисной бумаги и красиво сшил, читал раза два. Защитил на четыре. Итак, я стал первым в истории образовательной системы Поволжья, кто за 5 лет не дал ни одной взятки. Вся зачётка пестрила тройками, и я дожидался, когда её можно будет выкинуть на помойку. На вручении пришлось второй раз за жизнь нахлобучивать костюм, я ненавидел этот вид одежды. Я хотел ходить голый, чтобы все видели какое у меня было несовершенное тело. Подумывал, чтобы не было даже чаши для подаяния: чтобы накладывали живительный прасад прямо в руки. Чтобы все зрели, что никто также живёт и дышит, как и все и также вечно хочет заниматься любовью с девушками через анну.
Староста группы пятёрочница щеголяла красным дипломом, ей пришлось 5 лет стелиться под всевозможных преподов, выглядеть всегда всезнающей. Как же она жаждала власти, что вела себя так, рьяно садилась всегда в первые ряды, как можно ближе к учителю. Чтобы уже убедительно показать другим, так я первая, а ну все в конец очереди за мной, благосклонно смотрите мне в спину. Она строчила лекции и вечно униженно просила сделать паузу, чтобы препод уже психологически выделил её среди всей серой, мёртвой массы, где уже я был абсолютным лидером.
Я всегда садился на самую большую насколько возможно километровую дистанцию от повторяющего одно и то же карликового попугая, чтобы не отравлять себе мирскую жизнь его суесловием о так называемой высшей справедливости и общем порядке. Меня просто поразило, что за экзамен по философии мне поставили трояк с минусом. Я ответил на максимум два, три слова. Как у него язык поворачивался принципиально требовать развёрнутее что-то ему пояснить, когда он сам этого не понимал, я же видел, этот неподготовленный человек был неосознан.
Девушки особенно россиянки являлись мёртвыми, совершенно пассивными трупами, они могли только немедленно получать, потому что всю жизнь влачили бедность. От мужчин им нужно было лечение от скудости, постоянные подношения, они ничем радикально не отличались от проституток, те просто получали моментально, а не растянуто по месяцам или в особо запущенных случаях. Какой там анал, с этими что-ли, у них у простого большинства и родители никогда не любили друг друга, и родились в нелюбви и с желанием многократно повторять одну и ту же планиду год за годом: документальное Свидетельство о рождении, браке, распаде, конце.
Уже помирать пора, а они всё красились часами, полдня выбирали правильный ракурс и свет, чтобы личико выглядело безупречно, кому, для кого. Меня рвало при словосочетании серьёзные отношения: какие могут быть отношения с совершенно неподвижными, дохлыми, пришибленными, но живыми останками. Для кого они всё время принаряжались, что мудрили с лицом, им постоянно требовалась косметика. Мёртвым никогда не осознать, что жизнь — короткая, бессмысленная игрушка.
Они будут слушать что угодно, кроме своего тела, им усердно помогало умертвлять тело всё общество, тело только для верного супруга. Молодожёны хоронили росписью свою недолюбовь, дабы под рукой было сразу к чему пристроиться и попыхтеть пару минут, не нужно было больше никуда ходить, разглядывать прекрасные лица и тела других незанятых, как ты и я. Любовь она очень невесомая, неуловима, чем короче, тем ярче выжигает. Каждая новая компаньонка — это творческая индивидуальность, индивидуально неповторимое тело и девичье лицо, такой больше нет и войти в неё, значит остро осознать, что она была рождена только для тебя в тот момент, не больше.