Давайте больше не будем обижать наших младших сестрёнок, пусть они дальше верят в сказки, не будем им мешать, даже не смотреть на них или не делать всего того, от чего нормально кормится их эго и ненасытная утроба. Мечта всей жизни россиянки, да и любой выходки из СНГ — олений хоровод, из которого можно выбирать и распределять роли согласно внешности и материального состояния. Главное человеческое достоинство мужчины в России — общая платёжеспособность. Внёс деньги — надёжный компаньон по жизни, можно продолжать; зажал — лох по жизни, отшвартуйся.
У девушек одна мировоззренческая установка — любыми путями выкарабкаться из глубокой нищеты за счёт остальных. Они торговали своим замученным телом налево и направо, чтобы до тридцатки успеть накопить хотя бы на свою квартиру. Россиянки не знали, как выглядят мужчины. Мужская красота была неразрывно связана лишь с материальными вещами, которыми он владел. Если мужчина обладал счётным множеством, тогда она на него могла соблаговолить посмотреть краем глаза, если не имел — заведомо невыгодный вариант. В этой стране были потенциально возможны жизненные перемены, лишь когда на женщин не будут обращать внимания, но недоразвитые и тупорылые олени и маменькины сынки никогда не переведутся на Руси.
Я вышел на остервенелую работу. Поначалу было прикольно, как и у всех и везде на новом месте. Знать особо много ничего не надо было: ставки, льготы и самое отвратительное: рабочая программа на тормозной пекарне с дохлым железом. База не только была засрана и медлительна, но она просто-напросто зависала наглухо у всех отделов. Кадастр, гайцы, бти и прочие злачные организации присылали данные, они могли не лечь на физлиц совсем, а могли лечь, но криво.
Я уже с первых дней остро осознавал насколько огромна была нагрузка. Нас было человек семь на такой исполинский район, включающий не только одну Сызрань, но и всякие сёла там, Шигоны, мой Октябрьск. Немыслимо, просто невообразимо при такой мизерной штатной численности отдела максимально удовлетворить почти полумиллионное народонаселение и всё успеть. С коллегами очень повезло: женщины были просто кремень, если б не они, не видать бы бюджету ни копейки. Они оставались допоздна, ковырялись в этой запутанной ахинее. В это время я активно подсел на пост-рок. Деревья умирали стоя, пыль прогоняли прочь, Босх со мной.
Меня стали сажать на приёмку в окно, когда до улицы очередь и тебе при глючащей программе суют в лицо уведомления об уплате и требуют доскональных объяснений. Эти люди ненавидели меня и боялись. Зарплата была двенадцать тысяч рублей, это было круто для такой завидной должности, низший специалист получал восемь. Раз в 3 месяца выдавалась премия тысячи три.
Мне торжественно поставили городской телефон рядом с пекарней. Чтобы я одновременно правильно начислял налог на лям какому-нибудь хозяину автопарка фур и консультировал глухую бабушку из-за того, что ей прислали налог на маленький участок тоже на миллион. Эту бабку привезли родичи, она была на грани жизни и смерти. Её родственники рычали на меня, я просто не мог физически даже за год, даже за всю жизнь вручную каждому персонально пальчиками начислить мзду.
Как же ужасно было вставать в такую рань и добираться до вокзала. Мне требовалось срочно найти жильё, потому что я ездил на работу из Октябрьска. Час туда, час обратно на электричке, а если б ездил на маршрутке, то просто бы работал за билеты. Рабочий день был до пяти, но все сидели до шести, потому что никто никогда не успевал. Я убегал полпятого, чтобы добежать за полчаса до сызранского вокзала из центра города. Естественно появились претензии со стороны некоторых особей. Но с шефом отдела повезло — очень приятная высокая женщина, одна из немногих с кем я мог свободно общаться не только по работе. Одно рабочее место долго пустовало. Мне сказали, что молодая сотрудница в отпуске за тёплой и солнечной границей.
Я нашёл себе комнатёнку в общаге в военном городке рядом с заводом Тяжмаш, двадцать минут до работы на маршрутке. Пятиэтажное здание изначально предназначалось для военных, но там безвыездно проживало гражданское быдло, алкаши и прочий биомусор у кого не хватало денег для съёма благоустроенной квартиры. Моя комната находилась в безлюдном затемнённом крыле первого этажа. Соседей за стенами не было. Чтобы добраться до туалета в другом крыле нужно было пройти сотню дверей и препятствий. Но я был очень рад, что я был там один, сам себе хозяин. Внутри имелся стол и раскладной диван.