Вдоволь проржавшись и похлопав себе, я сел в бус и поехал на отдалённую окраину к трассе на Ульяновск в сторону дома. Возможно ли переиграть самого себя.
Переночевал в лесопосадке и на следующий день вечером был уже в Октябрьске. Решил не заезжать в Ульяновск, посчитав его унылым, однотипным и захолустным городишком.
Быть без ума от любви восхваляется, а быть просто без ума порицается, зачем.
Отпуск закончился. Электричка, Саратов. Я вновь вернулся на говноработу в осточертевшем ларьке в компании с деревенскими болванами. Кульминацией праздника стало неожиданное появление на рабочем месте старшего продавца спустя несколько месяцев отсутствия. Этот добрый молодец, пришёл под закрытие, временно отключил камеры, вошёл в один эс с другого пароля, удалил все айфоны с остатков, уложил их все в большую сумку и ушёл. Вот и всё. Я просто взялся за голову и рухнул на стул, как тот мелкий, глупый и недалёкий человек, что сидел на унитазе и охреневал с происходящего в данной жизни. Через несколько дней этот отморозок принёс нам награду за молчание: по косарю в руки. Он набрехал, что ездил в Москву и там что-то мутил архисерьёзное. Мне нужно было как-то продержаться год в этой сраной фирме, чтобы получить полис. Я хотел вылечить нахаляву все зубы, а они у меня были в плачевном состоянии из-за постоянного чая с сахаром и прочей ядовитой чепухи.
Дошло до того, что ко мне стали откомандировывать самых конченых стажёров, полнейших кретинов только после школы. Они даже читать не умели, а им нужно было уметь кредиты оформлять и кассу заполнять. Они постоянно косячили и причём по-крупному: не на тот счёт деньги посылали. Я за них всё решал, разруливал все их тупейшие ошибки. Я конечно был просто свидетелем, но даже свидетель стал волноваться, до таких сокровенных глубин меня смогла пронизывать безграничная человеческая глупость. Они наконец удачно провели инвентаризацию как надо без меня, пока я был в отпуске. Имелась крупная недосдача, но я не собирался выплачивать этим ублюдкам ни копейки, потому что ничего у них не брал, всё сам сделал без их помощи.
Как только мне выдали полис я намалял увольнительную. В эти отработочные дни я сделал себе почти всю челюсть в частной клинике. Самовольно оставлял этих дебилов работать на точке, а сам быстренько лечил зубки.
Остался последний коренной. Я предъявил стоматологу, что они пропустили много зубов. Этот культурный, обстоятельный мужчина в белом халате взбеленился, публично назвал меня свиньёй и грязной скотиной. Он заставил меня сесть, и сам яростно тыкал мне зеркалом в лицо, чтобы я мог увидеть во что я превращался. Они потом названивали мне, чтобы попросить прощения и вернуться сделать последний зуб: деньги и репутация же. Я не брал трубку и благополучно закончил в другой клинике.
Фантастическая тяга поиметь девочку в попу — тяжёлая нарциссическая дереализация, выраженная в патологическом стремлении заняться мистической любовью с самим собой. Маниакальный пациент твёрдо убеждён, что только так мужчина и женщина способны заниматься любовью. Любые единственно разумные доводы о неверности таких суждений всецело отвергаются и не принимаются за верные. Это психопатическое отклонение от общепринятых норм межполовых отношений возникло сразу после тяжёлой травмы головы. Шизофреническое расстройство осознания действительности подкреплялось внешними факторами: анальная порнография, сумасбродное поведение людей, окружающая жестокость и полное обесценивание человека.
Он способен вспомнить сюжет любого фильма, книги, всех действующих лиц. Неспособен произвести в уме сложение или вычитание простейших десятеричных чисел, например 23–18. Чтобы посчитать итог он вычитает из двадцати пятнадцать, а потом прибавляет шесть.
В день расчёта меня завели в комнату сбшники, усадили на стул и начали обрабатывать по поводу подписать соглашение о возмещении недосдачи по инвенте. Я настоял на том, что меня не было, когда они считались и это прокатило. Они, возможно, нет, точно, пробили, что я был юристом. Это пустое наименование оказалось хоть какой-то личною пользой.
Не описать словами, как я был счастлив свалить с этого гадюшника с вечными текучками, маленькими зарплатами, рабским графиком: я просто жил на работе, в одном и том же месте, со столькими людьми мимопроходящими. Это надо к каждому привыкать, устанавливать подход, отзеркаливать и контактировать на одной волне. Столько центральных ролей поменял. Это скучное место было уже изъедено пространственным восприятием, мёртвое однообразие, одни и те же чисто механические колебания тела и ума. Я всегда подстраивался под других, а им было очень комфортно и незаметно. Каждый день я вставал, и та же самая жизнь начинала своё движение в той же самой рутине. Каждый вечер я ложился спать и ещё раз завершал повторение дня.