Утречком к уединённому берегу пристала моторная лодка с отдыхающими. Это были очень добрые и приятные люди. Я сказал им, что дошёл пешком до Владивостока из Сызрани, а они смеялись и предлагали мне перекусить с ними.
Я забрал паспорт с визой и немедленно отправился в Китай, просто в Китай, а куда конкретно хрен его знает. Переночевал у славного парня с его родителями в Уссурийске. Великолепно провёл в городе целый день, мы гуляли, резались в волейбол.
До границы оставалось всего ничего. Покрапывал мелкий хлещущий дождь. Скользкую дорогу начала перебегать собака и водила, чтобы не задавить беднягу резко вырулил влево. Грузовичок повело и начало кидать. Мы вымахнули сперва на встречку, а затем улетели с дороги. Машина несколько раз перевернулась, но я был по привычке пристёгнут. Грозная смерть была снова очень занята и не пришла ко мне, а я был в полном сознании, чтобы посмотреть в её глаза и не моргнуть. Первым делом я пощупал гитару: всё в порядке, человеческое тело в порядке, водитель тоже. Кто-то даже соизволил остановиться и помог нам вылезти из покорёженной кабинки. Мне было так жаль этого мужика. Он стоял и пристально разглядывал всё, что осталось от его единственного источника дохода. Я не мог сразу немедленно взять и свалить, просто молча взирал на эту грустную картину. Беспризорная собака осталась жива, мы ещё дышали тоже. Мы не пополнили своими больными телами ужасающую статистику кончин на российских дорогах. Я попрощался с мужичком и на другой попутке доехал до автобуса, что за немалую плату транспортировал в поднебесье.
Моим дебютным городком стал Суйфэньхэ или на языке местных Сунька. Там наши закупались дешёвым хламом и шмотьём для последующей перепродажи на родине. Русская женщина очень помогла мне: проводила до обменника, где я купил юани, а затем привела меня в гостиницу, где мне сделали значительную скидку. Там были повсюду торгаши всем и вся. Но у меня ещё оставалась своя еда, и я очень вымотался, а также окончательно не отошёл от жёсткой аварии. Весь апатичный вечер просто смотрел в окно на всю эту купле — продажную суматоху, разглядывал купюры с Мао, и смеялся с трёхколёсных автомобилей, а также с названий торговых лавок корявыми русскими именами. У меня имелась только одна вписка в Чаньчуне и одна довольно сомнительная в Пекине. Я собирался перемещаться лишь по платным дорогам. У меня была в голове ориентировочная карта Китая и на блокнотном листочке буквенно-числовые названия нужных трасс.
Свежий, отдохнувший, рано поутру я начал своё абсолютно поехавшее путешествие в самой густонаселённой стране планеты. Еда в кафешках была не такой уж и дешёвой, но порция очень большая. Китайцы на первых порах производили впечатление вполне сносных людей.
Я остановил первую машину и водителем оказался гомосексуалист. Он поведал, что женат, но жена ничего до сих пор не знает. Этот мужчина попросил меня продемонстрировать ему член, но я отказался. Он признался, что в Китае сотни миллионов геев, но почти все они латентные и вынуждены скрываться от карающего меча революционного коммунизма. Я подметил вслух, что это наборот было очень хорошо для голубой планеты, ибо столько людей не явится на свет.
Мы доехали до Муданьцзяна. Там какой-то очень важный полицейский на рэнжаке тормознул для меня автобус, который ехал в Харбин. В кабине я впервые встретился с болезненно повышенным вниманием ко мне со стороны китайцев, они все снимали меня на телефоны. Там я познакомился с парнем, который учился в России и изъяснялся по-русски. Во время поездки я не заметил ни клочка пустой земли, либо всё застроено, либо засеяно.
Мы въехали в Харбин. Все городки в Китае огромны и необъятны. Он снял комнату в гостинице. Я лёг на полу на своём надутом коврике.
До Чаньчуня доехал на поезде, заранее позвонив приглашающему. Это был приятный и добродушный на вид и по общению парень моего возраста. Он, как и я был отрицательным мастером в английском, поэтому мы в основном молчали.
Я поиграл на гитаре в центре города у торговых средоточий, заработал немножко юаней. Мы посмотрели уличный театр скверно поющих артистов, массовую зарядку, поели в ресторане. Он угощал, а я был и не против. Я выбрал жареную собаку: вполне так ничего, если не думать, что жуёшь.
Каким-то невероятным, немыслимым, невообразимым способом перед въездом на трассу молодые сотрудники платильника поймали мне машину прямо до Пекина. Я лишь сказал слово Беджин и этого было достаточно. Это были серьёзные дяди в пиджачках на Фольксвагене бизнес-класса. Я не простоял и пяти минут. Они вообще не говорили по-английски — единственное в чём наши народы близки.