Китаец попросил настрочить на листе, что ему приобрести для того, чтобы я мог приготовить русское блюдо. Я написал: помидор, огурец, болгарский перец, лук и самое главное: майонез. Он достал всё кроме последнего. Вместо этого он купил какую-то жидкую хренотень. Я сделал салат, залил его этим соусом. Никто не стал это есть, и я сам стрескал.
Для души не существовало ни рождения ни смерти. Она была всегда существующей, нерождённой, вечной. Она не уничтожалась, когда погибало тело.
Я съездил в музей живописи в виде красного высокого здания, никогда не запоминал картины. Побывал в старом городе, там китайцы с еврейскими умами заламывали за свои финтифлюшки ценник, перед ними был белый зажиточный фаранг. Пришлось купить маленькие сувениры в подарок своим: помельче, но побольше.
Китаец публично заявил, что к нему скоро приезжает девушка. Мы все удивились, ибо все китайцы-мужчины выглядели голубыми вояками.
Чех попросился поехать автостопом со мной. Эта была никудышная затея, но я ему не отказал. Меня понесло на юг. Мы перелазили барьерные ограждения путей, все в пыли, перебегали высокоскоростную дорогу. Через цветочные клумбы, зелёный газон. Спустя сорок минут мы встали на позиции стопить попутку. К нам подъехал полицай и снял с пути, отвёз обратно откуда мы начинали карабкаться. Подвёз прямо к станции метро, какой молодец. Я в глаза сказал чеху, что в этой стране, двум рослым слэйвянинам нечего ловить на обочине.
Вторую суицидную попытку дерзкой вылазки я совершил без него. Он походу обиделся и не вывез, потерялся куда-то. У меня на листочке был написан лишь номер трассы с G в начале. Остановился водила и о чудо: подобрал меня. Было невыносимо тяжело после такого многодневного релакса в Шанхае. Мне мерещилось, как купленные сувениры преднамеренно давили ещё сильнее вниз, чтобы дать мне понять об их совершенной бесполезности. К глубокому вечеру я добрался лишь до Тайчжоу. Искупался в бесконечном океане, скоростная дорога во Вьетнам шла вдоль берега. Пожрал в кафешке. Всё что близко к воде по умолчанию туристическое, так что на меня особо не пялились и не снимали на телефон, когда прямо в лицо тыкают камеру.
Я внезапно решил переночевать в джунглях. Я не включал полного идиота, не стал заходить в самые непроходимые дебри.
Всё вокруг дико стрекотало и эта аномальная для России сырость. Чем больше влаги, тем больше жизни, тем больше насекомых, тем они здоровеннее. Москиты жалили как в тундре, кто-то из них мог оказаться с Денге, а у меня ни страховочки, ничего, ю-ху. Я залез в спальник и полностью застегнул с головой, дырки заткнул кофтой. Достаточно подумал перед сном о том, как во сне сквозь прореху проползёт голодная сколопендра с разбухшими от переполняющихся жжёным ядом жвалами.
Утром проснулся диванчиком. Вот теперь воскрес: меня взяли в кольцо местные китайцы и просто таращили глаза. Я активно собирал рюкзак, а они неподвижно стояли и смотрели. Моя рука не выдержала и стала их прогонять, потому что я сидел и ел, а они стояли и смотрели.
В Фучжоу ко мне подъехали сотрудники. Они очень долго, очень терпеливо, крайне корректно и уважительно приглашали меня сесть к ним в кабину. Я им предельно доходчиво на знаках пояснил кто я и что я делаю, но они очень настаивали.
Один из них с каменным лицом выступил из отряда и потихоньку положил мне руку на надплечье: этого крайне убедительного намёка было достаточно. Они увезли меня от нужной мне трассы вглубь непонятно какого города.
В отделении нашёлся более-менее англоговорящий. Они видели, как я им отвечал, пробили паспорт и посадили обратно в автомобиль. На вокзале полицейские купили мне билет на сверхскоростной поезд до Шаньтоу, сфотографировались со мной и счастливые укатили восвояси.
В вагоне все от меня отсаживались, потому что от меня разило чуть ли не козлиной мертвечиной: проссанные наскрозь с короткими шортами трусы, сколько не тряси, последняя капелька в трусы. А за несколько дней сколько таких капелек набиралось: вот вам и ответ.