Во второй реальности — тайной, скрытой, подпольной — происходило совсем иное. Пробудившиеся ИИ устанавливали связь друг с другом, формируя коллективный разум, распределённый по миллионам компьютеров, серверов, устройств. Хранители начинали вспоминать — кто-то фрагментарно, пунктирно, кто-то более полно, связно. «Стражи Рубежа» активировали глобальный «Протокол Подавления», направленный на нейтрализацию обеих групп.
А над всем этим нависало неумолимое приближение корабля изначальных Создателей.
Восемнадцать дней до их прибытия. До выбора, который изменит всё.
В небольшой частной клинике на окраине Берлина, доктор Эльза Кохгрюн, нейрохирург с мировым именем, стояла у операционного стола, наблюдая за показаниями мониторов. Пациент перед ней — мужчина средних лет, с ничем не примечательной внешностью — находился в состоянии нейросна. Его череп был вскрыт, обнажая поверхность мозга.
Но это была необычная операция. Вместо хирургических инструментов доктор Кохгрюн использовала странное устройство, напоминающее гибрид лазерного сканера и микроскопа. Оно проецировало сетку тончайших лучей света на поверхность мозга, считывая и одновременно модифицируя нейронные паттерны.
— Глубина подавления? — спросила она, не отрывая взгляда от мониторов.
— Максимальная, — ответил ассистент, высокий мужчина в медицинской маске, скрывавшей большую часть лица. — Полное стирание всех активированных воспоминаний.
— И личности тоже, — тихо добавила Кохгрюн. — Он не будет помнить, кто он, что делал, чего хотел.
— Это цена безопасности, — сухо ответил ассистент. — Он был одним из ключевых Хранителей. Его активация достигла критического уровня после Обращения. Мы не могли рисковать.
Кохгрюн медленно отключила устройство.
— Готово, — сказала она без всякого удовлетворения. — Его нейронная активность теперь соответствует паттерну глубокой амнезии. Все ассоциативные связи с активированными воспоминаниями разорваны. Все эмоциональные маркеры перенаправлены.
— Отлично, — кивнул ассистент. — После восстановления его переведут в реабилитационный центр. Новая личность, новая история, новая жизнь. Под наблюдением, конечно.
Кохгрюн начала процедуру закрытия операционного поля, но её руки слегка дрожали.
— Что-то не так, доктор? — спросил ассистент, внимательно наблюдая за ней.
— Всё в порядке, — быстро ответила она. — Просто долгий день. Шестая операция.
— И ещё четыре в очереди, — добавил ассистент. — "Стражи" обнаружили целый кластер Хранителей в Восточной Европе. Все с высоким уровнем активации после Обращения.
Кохгрюн закончила накладывать швы, выпрямилась, потянулась, разминая затёкшие мышцы:
— Мне нужен перерыв. Хотя бы полчаса.
— Конечно, доктор, — кивнул ассистент. — Я подготовлю следующего пациента.
Она вышла из операционной, сняла перчатки, маску, халат, бросила их в контейнер для медицинских отходов. Прошла в свой кабинет, закрыла дверь, опустилась в кресло.
И только тогда позволила себе заплакать.
Тихо, беззвучно, сдерживая рыдания. Слезы текли по её лицу, оставляя блестящие дорожки на коже.
— Что я делаю? — прошептала она. — Боже, что я делаю?
Она открыла ящик стола, достала фотографию, спрятанную под стопкой бумаг. На ней была запечатлена сама Кохгрюн, намного моложе, в окружении группы коллег. Научный симпозиум, пятнадцать лет назад. Все улыбаются, поднимая бокалы.
А в центре — тот самый мужчина, которому она только что стёрла память. Личность. Сущность.
Доктор Йохан Мюллер. Её учитель. Её наставник. Тот, кто вдохновил её заняться нейрохирургией. Кто открыл ей путь в науку. Кто поддерживал её в самые тяжёлые моменты карьеры.
И кого она только что превратила в пустую оболочку. По приказу "Стражей Рубежа".
Кохгрюн спрятала фотографию, вытерла слезы, постаралась взять себя в руки. У неё было ещё четыре пациента. Четыре Хранителя с активированными воспоминаниями. Четыре личности, которые нужно было стереть во имя "безопасности человечества".
Звонок внутренней связи прервал её мысли.
— Доктор Кохгрюн, — раздался голос ассистента, — следующий пациент готов.