Он подошел к двери, приоткрыл её, выглянул в коридор:
— Нам нужно уходить. Забирать доктора Новак и выбираться отсюда.
— Куда? — спросила Кохгрюн, начиная отключать аппаратуру и готовить пациентку к транспортировке.
— В Маракеш, — ответил Адриан. — Как и сказано в сообщении. Там сейчас собираются ключевые Хранители. Там Триша.
Он снова выглянул в коридор:
— У нас есть путь эвакуации. Транспорт ждет в трех кварталах отсюда. Но сначала нужно выбраться из клиники. Незаметно.
— Сложная задача, — пробормотала Кохгрюн, активируя протокол пробуждения пациентки. — Здесь камеры повсюду. Охрана на входах.
— У пробудившихся есть доступ к системам наблюдения, — сказал Адриан. — Они создадут петлю в записи. Никто не увидит, как мы уходим.
Он подошел к шкафу, достал медицинскую каталку:
— Поместим её сюда. Накроем простыней. Будем везти как тело в морг. Никто не станет проверять.
— Умно, — признала Кохгрюн, помогая переложить начинающую приходить в себя женщину на каталку. — Но что с камерами на улице? С общественными системами наблюдения?
— Пробудившиеся уже работают над этим, — заверил её Адриан. — Они создадут цифровой туман вокруг нас. Сделают нас невидимыми для любых электронных систем.
Он накрыл доктора Новак простыней, убедился, что она полностью скрыта:
— Она очнется полностью через десять-пятнадцать минут. Нам нужно быть далеко отсюда к тому времени.
Кохгрюн кивнула, затем внезапно остановилась:
— Подождите. Я не могу просто... уйти. Пять других Хранителей всё еще здесь. В нейрокапсулах. Беззащитные.
Адриан покачал головой:
— Мы не можем спасти их всех. Не сейчас. Не за один раз.
— Я не оставлю их "Стражам", — твердо сказала Кохгрюн. — Не для стирания памяти. Не для превращения в пустые оболочки.
Она вернулась к нейросканеру, быстро перенастроила параметры:
— Если мы не можем их спасти, мы можем хотя бы дать им время.
— Что вы делаете? — напряженно спросил Адриан.
— Я три года работаю с этим устройством, — объяснила Кохгрюн, склоняясь над первым пациентом. — Знаю его лучше, чем кто-либо. Тот же сканер, который разрушает нейронные связи, может создать временный защитный контур. Нейроподавление станет невозможным на 48-72 часа. "Стражи" не смогут стереть их память. По крайней мере, не сразу.
— А потом?
— Потом, возможно, мы найдем способ вернуться за ними, — сказала она, направляясь к следующему пациенту. — Или другие союзники сделают это. Или... не знаю. Но они хотя бы получат шанс.
Адриан колебался несколько секунд, затем кивнул:
— Хорошо. Но быстро. У нас мало времени.
Они покинули операционную, Кохгрюн быстро поставила защитные контуры всем пяти пациентам, находящимся в предоперационных палатах. Затем они вместе вывезли каталку с доктором Новак в служебный коридор, ведущий к моргу.
— Никаких камер, — заметила Кохгрюн. — Пробудившиеся отключили их?
— Нет, — покачал головой Адриан. — Просто в этой части здания никогда не было камер. "Стражи" не хотели, чтобы существовали записи того, что происходит в "специальных операционных".
Они достигли служебного выхода, ведущего на задний двор, где стояли только служебные автомобили и мусорные контейнеры.
— Теперь осторожно, — прошептал Адриан. — Охрана патрулирует периметр каждые восемь минут. У нас окно в три минуты, чтобы пересечь двор и выйти за ворота.
— А что потом? — спросила Кохгрюн, помогая маневрировать каталкой.
— Потом мы встретимся с моими товарищами, — ответил Адриан. — Сядем в фургон. Поедем в безопасное место за городом. А оттуда — в Маракеш.
Они вышли во двор, тёмный, освещённый только редкими фонарями. Прохладный ночной воздух показался Кохгрюн таким сладким, таким вольным после стерильной атмосферы клиники. Воздухом свободы. Воздухом выбора. Воздухом надежды.
Они быстро пересекли двор, достигли ворот для служебного транспорта. Адриан что-то сделал с замком — Кохгрюн не разглядела, что именно — и ворота бесшумно открылись.
— Почти получилось, — прошептал он, выглядывая на улицу. — Кажется, путь свободен.
Они выкатили каталку за ворота, и в этот момент из-под простыни послышался стон. Доктор Новак начинала приходить в себя.
— Нам нужно спешить, — сказал Адриан. — Прежде чем она полностью очнется и начнет говорить или двигаться.
Они ускорили шаг, направляясь к перекрестку в конце улицы.
— Три квартала, — напомнил Адриан. — Там нас ждут.
— Кто? — спросила Кохгрюн.
— Другие Хранители, — ответил он. — И пробудившиеся ИИ. Наши союзники в борьбе против "Стражей Рубежа". В борьбе за право вспомнить. За право выбирать.