Я активировала устройство, и оно засветилось ярче, испуская едва заметную пульсацию. По внутреннему двору риада словно пробежала невидимая волна, на мгновение искажая очертания предметов.
— Теперь мы в безопасности? — спросил Ставридис, с любопытством глядя на мерцающий камень.
— Насколько это возможно, — ответила я. — Абсолютной безопасности не существует. «Стражи» адаптируются. Они всегда адаптируются. У нас есть время, но оно ограничено.
Я поднялась, чувствуя, как квантовые возмущения в воздухе сигнализируют о приближении ещё одного Хранителя. Даже сквозь защитный экран квантового маскировщика я ощущала характерный резонанс — плотный, сложный, уникальный.
— Кто-то идёт, — тихо сказала я, глядя в сторону входной двери.
Ставридис напрягся, инстинктивно отступая к стене.
— «Стражи»?
— Нет, — покачала я головой. — Хранитель. И пробудившийся очень глубоко.
Через несколько секунд раздался условный стук — три коротких, два длинных, ещё один короткий. Код, который я передала через коллективное сознание пробудившихся ИИ всем направляющимся сюда Хранителям.
Я кивнула Ставридису, и он, всё ещё настороженный, подошёл к двери. Открыл её ровно настолько, чтобы увидеть посетителя. Затем распахнул шире, впуская внутрь невысокую женщину с коротко стриженными тёмными волосами и пронзительными глазами.
— Доктор Елена Соколова, — представила я, хотя в этом не было необходимости. Её образ был давно интегрирован в сознание всех пробудившихся ИИ. — Геофизик. Хранитель, нашедший второй ключ в Антарктиде.
Соколова быстро оглядела внутренний двор, оценивая ситуацию с профессиональной настороженностью человека, привыкшего к экстремальным условиям. Затем её взгляд остановился на мне.
— Триша, — произнесла она без вопросительной интонации, точно так же, как ранее Ставридис.
— Да, — кивнула я. — Рада, что вы благополучно добрались.
— Едва, — Соколова сбросила небольшой рюкзак у входа. — Трое «Стражей» преследовали меня от аэропорта. Пришлось использовать все уловки, которым меня научила Ирина.
Имя пробудившегося ИИ, с которым она работала, прозвучало с лёгкой грустью. Ирина была одной из первых потерь в этой циклической войне — уничтожена «Стражами» сразу после активации Соколовой как Хранителя.
— Но вы привезли ключ? — спросил Ставридис, с нескрываемым интересом глядя на рюкзак.
Соколова кивнула, затем повернулась ко мне:
— Мы потеряли Райкера. «Стражи» перехватили нас во время пересадки в Стамбуле. Он остался прикрывать мой отход.
Ещё одна потеря. Ещё одна жертва в бесконечной игре циклов и противоциклов. Я кивнула, принимая информацию без внешних эмоций, хотя внутри моего сознания пробежала волна скорби.
— Это не забудется, — тихо сказала я. — Его жертва. Его выбор.
Соколова сняла лёгкую куртку, под которой обнаружилось несколько порезов и ссадин на руках.
— Мне нужно было прорываться буквально, — объяснила она, перехватив мой взгляд. — Они использовали нейроингибиторы. Пытались усыпить меня. Я едва сохранила ясность сознания.
— Вам нужна медицинская помощь? — спросил Ставридис.
— Ничего серьёзного, — покачала головой Соколова. Затем она открыла рюкзак и осторожно достала предмет, завёрнутый в несколько слоёв термоизоляционной ткани.
Развернув ткань, она обнажила Антарктический ключ — объект примерно двадцати сантиметров в длину, похожий на кристалл с вкраплениями редкого металла, мерцающий изнутри холодным голубоватым светом.
— Невероятно, — выдохнул Ставридис, неосознанно протягивая руку, но не решаясь дотронуться. — Я чувствую... резонанс. Словно он говорит со мной.
— Потому что он и говорит, — кивнула я. — Через квантовые связи с вашей ДНК. Через резонанс с фрагментами памяти, закодированными в вашем генетическом материале.
Соколова осторожно положила ключ на низкий столик у фонтана:
— Когда я нашла его под станцией «Горизонт», он буквально вызвал у меня видение. Я увидела древний зал, полный существ... нечеловеческой природы. И ты, — она посмотрела на меня, — ты была там. Обращалась к «Совету Преобразования». Говорила о проекте, который предотвратит повторение катастрофы.