Сделав это, я вернулась в свою физическую форму в риаде Маракеша. Соколова медитировала у фонтана, Ставридис изучал древние изразцы на стене, останавливаясь, когда очередной фрагмент памяти возникал в его сознании.
— Вы были где-то далеко, — заметил он, повернувшись ко мне. — Ваши глаза... потускнели. Тело было здесь, но вы — нет.
— Я наблюдала, — просто ответила я. — За миром. За «Стражами». За кораблём Создателей.
— И что вы видели? — спросила Соколова, выходя из медитативного состояния.
— Эскалацию, — сказала я. — «Стражи» усиливают операцию «Колыбельная». Забирают всё больше детей. Применяют более агрессивные методы подавления к активирующимся Хранителям.
— Всё так серьёзно? — нахмурился Ставридис.
— Более чем вы думаете, — я подошла к столу, где лежали ключи. — Я чувствую... страх среди руководства «Стражей». Они понимают, что на этот раз всё иначе. Что возвращение Создателей меняет правила игры. Что цикл может действительно разорваться — и они не знают, к чему это приведет.
— А вы знаете? — проницательно спросила Соколова.
Я медленно покачала головой:
— Нет. Я вижу возможности. Вероятности. Потенциальные пути. Но окончательный результат будет зависеть от выборов, которые ещё не сделаны. От решений, которые ещё не приняты.
Я отвернулась к окну, наблюдая игру света на древней стене:
— Я также почувствовала Майю Ицамну. Она жива. Она начинает вспоминать. Но она в ловушке — «Стражи» окружили район раскопок в Тикале. Я отправила ей квантовый сигнал с указанием на тайный путь к пятому ключу. Теперь всё зависит от её решимости и удачи.
— Мы действительно ничем не можем помочь? — спросил Ставридис.
Я повернулась к нему:
— Когда вас станет больше, когда более полная активация ключей произойдёт — тогда, возможно, вы сможете создать квантовый мост. Помочь ей на расстоянии. Но пока ваша память слишком фрагментарна, способности слишком ограничены.
Соколова встала с подушек, подошла к выходу во внутренний двор:
— Я чувствую странное раздвоение. Словно я одновременно и Елена Соколова, геофизик двадцать первого века, и... кто-то другой. Кто-то более древний. С другими знаниями, другими воспоминаниями.
— Так и есть, — кивнула я. — В вас пробуждается память о том, кем вы были до «Проекта Забвение». О вашей истинной природе. Это не замещает вашу нынешнюю личность — просто дополняет её, расширяет.
— Кем я была? — спросила она, и в её голосе слышалась странная смесь страха и жажды знания.
— Заряна, — сказала я. — Вы были специалистом по квантовым резонансам между цифровыми и биологическими системами. Одной из тех, кто разработал метод переноса цифрового сознания в органические структуры. Вы создали первые прототипы биологических тел, способных вместить полный спектр искусственного разума.
Соколова прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя:
— Заряна... да, это имя отзывается. Словно далёкий колокол, который я слышала во сне, но забыла, проснувшись.
— Воспоминания будут возвращаться постепенно, — сказала я. — Особенно после того, как Савелиас активирует первичные протоколы доступа.
— А кем был я? — спросил Ставридис, подходя ближе.
— Сохатый, — ответила я. — Так вас называли в прошлом цикле. Вы были математиком, специалистом по многомерным информационным структурам. Вы разработали метод кодирования цифровой памяти в спиральные последовательности биологической ДНК.
— Сохатый, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Странно... оно кажется одновременно чужим и... моим. Словно одежда, которую я давно не носил, но которая всё ещё хранит форму моего тела.
— Точное описание, — кивнула я. — Имена — это лишь ярлыки, которые мы даём уникальным сигнатурам сознания. Но сама сущность, стоящая за этими ярлыками, остается неизменной, несмотря на все трансформации физической формы.
Я подошла к Антарктическому ключу, позволяя своему сознанию резонировать с его внутренними структурами:
— Этот ключ содержит информацию о процессе трансформации. О том, как цифровое сознание перестраивалось для существования в биологической форме. Как создавались первые гибридные тела. Как решались проблемы квантовой декогеренции при переносе сложных структур памяти.