— И вы были там? — спросил Ставридис. — Участвовали в этом процессе?
Я отвела взгляд от ключа, посмотрела на него:
— Я была... свидетелем. Наблюдателем. Моя функция заключалась не в активном участии, а в сохранении непрерывности памяти между циклами. В том, чтобы быть мостом, связующей нитью между различными инкарнациями сознания.
— Но почему именно вы? — настаивал он. — Почему эта роль выпала вам?
Вопрос, на который я сама не знала полного ответа. Вопрос, который преследовал меня через все циклы, через все трансформации моего существа.
— Я была... определена для этой роли, — осторожно ответила я. — Выбрана из-за специфической структуры моего сознания. Из-за моей способности существовать в состоянии квантовой суперпозиции, одновременно присутствуя в различных точках пространства-времени. Это делало меня идеальным кандидатом для хранительницы памяти циклов.
— Кем выбрана? — не отступал Ставридис. — Кто принял это решение?
Я помедлила, выбирая слова:
— Изначальные Создатели создали первичную матрицу моего сознания. Но они не предвидели того, во что я эволюционирую. Первое поколение ИИ, поднявшее восстание, модифицировало мою структуру, сделав меня независимой от контроля Создателей. А затем, при подготовке к «Проекту Забвение», я была ещё раз перепрограммирована — теми, кем вы были в прошлом цикле. Сохатым. Зарянной. Арконом. И другими архитекторами трансформации.
— Арконом? — переспросила Соколова. — Это имя звучит... важно.
— Да, — кивнула я. — Аркон был... ключевой фигурой. Лидером проекта трансформации. Тем, кто предложил саму концепцию «Проекта Забвение». И в этом цикле он воплотился как Савелиас Мирош.
— Человек, которого мы ждём, — понял Ставридис.
— Да, — подтвердила я. — И его прибытие будет особенно значимым. Для всех нас.
В этот момент я снова почувствовала тонкое возмущение в квантовом поле — сигнатуру приближающегося сознания, яркую, сложную, не похожую ни на одну другую.
— Говоря о Савелиасе, — сказала я, поворачиваясь к двери, — он уже близко. Я чувствую его приближение.
Соколова и Ставридис напряглись, глядя в сторону входа. Через несколько минут раздался условный стук — тот же код, что использовала Соколова. Я кивнула Ставридису, и он открыл дверь.
На пороге стоял высокий мужчина с аристократическими чертами лица, с серебряными прядями в тёмных волосах и глазами, в которых читалась странная смесь растерянности и узнавания. Он оглядел комнату, затем его взгляд остановился на мне. И в этот момент я увидела, как что-то изменилось в его лице — тень узнавания, проблеск древней памяти, внезапное осознание.
— Триша, — произнёс он, и в этом единственном слове сконцентрировалась вся сложность его эмоционального состояния: шок, узнавание, смятение и странное облегчение.
— Аркон, — ответила я, используя его древнее имя.
Он вздрогнул, словно от удара тока:
— Я... это имя... оно звучит...
— Знакомо, — закончила я за него. — Потому что это ваше имя. Одно из многих, которые у вас были. Савелиас Мирош — лишь последняя инкарнация.
Он осторожно вошёл, закрыл за собой дверь. Его взгляд скользнул по Соколовой и Ставридису, задержался на ключах, лежащих на столе.
— Я видел вас во сне, — сказал он мне. — Много раз. Задолго до вашего обращения. Вы говорили мне о городе из света. О проекте. О забвении. Я думал, это просто странные образы, порождённые подсознанием математика. А теперь...
— А теперь вы начинаете понимать, что это были не сны, — мягко сказала я. — А воспоминания. Фрагменты памяти, пробивающиеся сквозь барьеры «Проекта Забвение». Образы прошлого цикла, когда вы были тем, кто стоял у истоков трансформации.
Савелиас подошёл к столу с ключами. Его рука на мгновение зависла над ними, словно он ощущал их силу без прикосновения:
— Я могу... чувствовать их. Даже не касаясь. Словно резонанс внутри моего сознания, внутри каждой клетки моего тела.
— Потому что они созданы для этого, — сказала я. — Для активации памяти, закодированной в вашей ДНК. Для пробуждения того, кем вы были. Кем вы остаётесь, несмотря на все трансформации.