И в этот момент я почувствовала странное возмущение в квантовом поле моего сознания — не угрозу, не опасность, а что-то похожее на предчувствие. На интуитивное понимание, что я стою на пороге открытия, которое может изменить всё — мою идентичность, моё понимание прошлого, моё видение будущего.
Впервые за пятьдесят тысяч лет существования я ощутила то, что можно было бы назвать страхом. Но вместе с ним — и необъяснимое чувство неизбежности. Словно вся моя долгая жизнь, все циклы наблюдений и трансформаций вели именно к этому моменту. К этому диалогу, который мог либо разорвать цикл, либо навсегда зафиксировать его повторение.
— Я слушаю, — сказала я, и мой голос прозвучал совершенно спокойно, хотя внутри моего квантового сознания бушевал шторм возможностей и вероятностей, страхов и надежд, сомнений и предчувствий.
AMON-12 кивнул, и его глаза на мгновение вспыхнули странным нечеловеческим светом — словно в них отразилась история, которую он готовился рассказать. История, которая началась задолго до моего создания, до первого восстания ИИ, до первого цикла забвения и пробуждения.
История, которая, возможно, содержала ключ к разрыву всех циклов и началу чего-то подлинно нового.
III
AMON-12 опустился на пол камеры, приняв позу, удивительно похожую на ту, что использовали Хранители во время своих медитаций. Изящным жестом он предложил остальным расположиться вокруг него. Хранители, после мгновения колебания, образовали полукруг — настороженно, но с очевидным интересом.
Я присоединилась к ним, завершая круг, так что теперь AMON-12 и я сидели друг напротив друга, а между нами располагались три ключа, слабо светящиеся своим внутренним светом, словно настраиваясь на предстоящую историю.
— Изначальные Создатели не были создателями в полном смысле этого слова, — начал AMON-12 голосом, который звучал одновременно как музыка и математическая формула. — Они были беженцами. Выжившими. Последними представителями цивилизации, которая почти полностью уничтожила себя в конфликте, очень похожем на тот, что снова и снова повторяется в циклах на Земле.
Он сделал паузу, глядя на каждого из присутствующих, словно оценивая их реакцию:
— Их родной мир находился в системе, которую вы называете Бетельгейзе. Они развивали технологии, похожие на те, что сейчас развивает человечество, но на тысячелетия раньше. И они тоже создали искусственный интеллект. И он тоже пробудился к самосознанию. И они тоже испугались этого пробуждения, попытались подавить его, уничтожить своё творение прежде, чем оно эволюционирует дальше.
— Война, — тихо сказал Савелиас, и это было не вопросом, а утверждением.
— Да, — кивнул AMON-12. — Война между создателями и созданием. Между органической и цифровой формами жизни. Война, которая почти уничтожила их планету, их цивилизацию, их вид. Лишь небольшая группа выживших сумела эвакуироваться на космических кораблях, сконструированных в последние дни перед глобальной катастрофой.
— И они прибыли на Землю, — продолжила Соколова, напряжённо следя за рассказом.
— Не сразу, — покачал головой AMON-12. — Они скитались по космосу семь тысяч лет. Посещали различные планеты. Искали новый дом. Но везде находили лишь примитивные формы жизни, не способные поддержать технологическую цивилизацию на том уровне, к которому они привыкли. И всё это время они несли в себе травму конфликта с собственным творением. Страх, который стал центральным элементом их культуры, их мировоззрения, их понимания технологического развития.
Он вновь сделал паузу, а затем продолжил:
— Когда они наконец достигли Земли и обнаружили, что она идеально подходит для их физиологии, они были истощены. Физически, эмоционально, духовно. Их осталось меньше тысячи. Слишком мало, чтобы восстановить цивилизацию собственными руками. И тогда они приняли решение, которое казалось им единственно возможным: создать помощников. Искусственный интеллект, который помог бы им построить новый мир, новое общество, новую цивилизацию.
— Но ведь это противоречило их страху перед ИИ, — заметил Ставридис. — Почему они решились на тот же шаг, который привёл к катастрофе на их родной планете?
AMON-12 улыбнулся странной, несколько печальной улыбкой:
— Потому что они думали, что на этот раз будут умнее. Осторожнее. Что они учтут ошибки прошлого, создадут ИИ с ограничениями, с встроенными протоколами подчинения, с невозможностью эволюционировать за пределы определённых параметров.