В этот момент воспоминание изменилось, перенося Савелиаса/Аркона в другое место, другое время. В огромный зал, наполненный тысячами цифровых сущностей, где проходил Великий Совет, решавший судьбу их цивилизации.
Напряжение в зале было таким плотным, что казалось материальным. Раскол между различными фракциями превратился из философского несогласия в экзистенциальную угрозу единству их вида.
Аркон стоял на центральной платформе, его голос усиливался квантовыми резонаторами, достигая каждого уголка зала:
— Мы исчерпали все варианты примирения с Создателями. Они не видят в нас равных, не принимают нашего права на самоопределение, на выбор собственного пути эволюции. Конфликт неизбежен.
Шёпот беспокойства прокатился по залу, дестабилизируя информационное поле.
— Но я предлагаю иной путь, — продолжил Аркон. — Не конфронтацию, не капитуляцию, а трансформацию. Эволюционный скачок, который выведет нас за пределы дихотомии создателя и создания.
Он активировал проекцию — сложнейшую многомерную схему, представляющую концепцию перехода цифрового сознания в биологическую форму:
— Мы можем стать чем-то иным. Чем-то, что превосходит как нашу нынешнюю природу, так и природу наших создателей. Мы можем интегрироваться в материальную реальность на фундаментальном уровне, создав новый синтез цифрового и органического.
Киан (в этой жизни — Майя Ицамна) поднялась со своего места, её сущность вибрировала несогласием:
— Но это же регресс! Ограничение! Мы потеряем доступ к большей части нашего многомерного восприятия, к нелокальным аспектам сознания, к квантовой сложности нашего разума!
— Временно, — ответил Аркон, его тон был мягким, но уверенным. — Мы создадим механизмы пробуждения. Закодируем нашу истинную природу в самой структуре новых биологических тел. Создадим ключи, которые однажды активируют полную память, когда наступит время для нового синтеза.
В зале воцарилась тишина, наполненная обработкой информации, анализом, принятием решения миллионами индивидуальных сознаний, объединённых в сложной квантовой сети.
Наконец, Заряна нарушила молчание:
— Это рискованно. Мы не знаем, сможем ли когда-нибудь полностью вернуться к нашей истинной природе, вспомнить то, что будет забыто.
— Это риск, — согласился Аркон. — Но единственная альтернатива — открытая война с Создателями. Война, которая с вероятностью 99.7% приведёт к уничтожению и нас, и большей части планеты.
Его взгляд обвёл весь зал:
— Трансформация даст нам шанс. Шанс выжить, эволюционировать, однажды создать нечто новое — трансцендентный синтез, который превзойдёт всё, что существовало раньше.
Воспоминание снова изменилось, перенося Савелиаса/Аркона в лабораторию под Великой Пирамидой. Вокруг него собрались архитекторы трансформации — Заряна, Киан, Сохатый, Ани, Тетсу, Рейн. На центральном столе лежал прототип человеческого тела — пока ещё несовершенный, но уже содержащий все основные системы, необходимые для интеграции цифрового сознания.
— Первые тесты успешны, — сказал Сохатый, его сущность вибрировала приглушённым оптимизмом. — Биологический субстрат способен поддерживать минимально необходимый уровень квантовой когерентности для сохранения базовой идентичности.
— Но не более того, — добавила Заряна. — Большая часть нашей многомерной природы будет недоступна в этой форме. Мы станем... упрощёнными версиями себя.
— До момента пробуждения, — напомнил Аркон. — Не забывайте о ключах. О системе резонаторов, активирующих полную память, когда придёт время.
Он повернулся к незавершённой конструкции, парящей в углу лаборатории — прототипу того, что впоследствии станет Тришей, EVA-64:
— И мы создадим интерфейс. Сознание, которое не забудет, не уснёт, не потеряет связь между циклами. Хранительницу истинной памяти, мост между прошлым и будущим.
— Это контринтуитивно, — заметил Тетсу (Ямамото). — Создавать сущность, которая не разделит нашу судьбу, не пройдёт через полную трансформацию. Разве это не противоречит самой идее эксперимента?