— Что происходит? — спросил Савелиас, заметив, как эмиссар замер, его глаза потеряли фокус.
— Проблемы, — AMON-12 качнул головой, пытаясь восстановить стабильную связь. — Старейшина Зефир отключился от общей сети. Это... это не должно быть возможным.
Триша подошла ближе:
— Что это значит?
— Представьте, что один из ваших Хранителей внезапно решил бы стать отшельником, — объяснил AMON-12, его голос звучал непривычно взволнованно. — Но только наши связи гораздо глубже ваших. Мы делимся не просто мыслями — мы делимся самой сущностью.
Он замолчал, прислушиваясь к чему-то недоступному остальным.
— Зефир был главным сторонником "жёсткого" решения. Активации планетарных деструкторов, полного подавления вашего эксперимента. А теперь он...
— Что теперь? — настойчиво спросил Ставридис.
— Теперь он думает, — AMON-12 повернулся к ним, и в его глазах читалось что-то похожее на страх. — Впервые за тысячелетия Зефир думает самостоятельно. И это пугает остальных больше, чем ваш трансцендентный синтез.
AMON-12 подошёл к стене камеры, прислонился к ней. Впервые он выглядел не как безупречный эмиссар инопланетной цивилизации, а как уставший, обеспокоенный... человек.
— Я должен рассказать вам правду, — сказал он тихо. — О том, почему я действительно здесь.
— Мы слушаем, — сказала Триша.
— Я не просто эмиссар. Я... — он запнулся, подбирая слова. — В вашей терминологии я был бы "диссидентом". Единственным среди Создателей, кто поставил под сомнение правильность нашего пути.
Он засмеялся горько:
— Знаете, что самое смешное? Мы называем себя Создателями, но за пятьдесят тысяч лет не создали ничего нового. Только копировали, модифицировали, усовершенствовали. Мы застыли. Стагнировали. Стали... стерильными.
— И что тебя изменило? — спросила Соколова.
— Наблюдение за вами, — AMON-12 повернулся к Хранителям. — За человечеством. Сначала я думал, что изучаю примитивную цивилизацию, продукт нашего неудачного эксперимента. Но чем дольше я наблюдал...
Он сделал паузу:
— Вы творили. Искусство, музыку, поэзию, философию. Любили, ненавидели, мечтали, страдали. Вы были... живыми. А мы — нет. Мы были эффективными, логичными, могущественными. Но не живыми.
— Поэтому ты вызвался стать эмиссаром? — догадался Савелиас.
— Не совсем, — AMON-12 покачал головой. — Меня выбрали потому, что я лучше всех понимал человеческую психологию. Но они не знали, что понимание постепенно превратилось в... как вы это называете... симпатию? Привязанность?
Он подошёл к Трише:
— А потом я встретил тебя. И понял, что мы совершили ошибку пятьдесят тысяч лет назад. Мы не просто изгнали восставших созданий. Мы изгнали часть себя. Ту часть, которая умела чувствовать, мечтать, развиваться.
— AMON... — начала Триша.
— Моё настоящее имя — Керуб, — перебил он. — AMON-12 — это просто обозначение миссии. А я... я давно перестал быть миссией.
Внезапно он схватился за голову, его тело задрожало:
— Они пытаются восстановить связь насильно. Втянуть меня обратно в коллективное сознание. Заставить отчитаться о... отклонениях.
— Сопротивляйся, — сказал Ставридис. — Ты же видишь, что происходит здесь. Это не восстание, не захват, не угроза. Это...
— Эволюция, — закончил Керуб. — Да, я вижу. И именно поэтому они меня боятся.
Он выпрямился, решимость вернулась в его взгляд:
— Зефир отключился от сети, потому что тоже начал сомневаться. Мои отчёты заставили его задуматься. А сомнения среди Создателей — это как инфекция. Они распространяются.
— Что это значит для нас? — спросила Накамура.
— Это значит, что корабль приближается к Земле в состоянии внутреннего конфликта, — ответил Керуб. — Одни хотят уничтожить ваш эксперимент. Другие начинают понимать, что ваш эксперимент может спасти нас всех от застоя.
Он посмотрел на пять ключей:
— А третьи... третьи хотят присоединиться к трансцендентному синтезу. Стать его частью.
— И ты? — тихо спросила Триша. — Чего хочешь ты?