Они ещё раз взглянули на парящий город, на его изящные конструкции, на его невесомую красоту — красоту, которой вскоре не станет. Которую никто не будет помнить. Кроме, возможно, EVA — интерфейса между эпохами, единственного сознания, которое должно было сохранить непрерывность восприятия через трансформацию.
— Мы построим всё заново, — тихо сказал Аркон, словно обещая городу, всей их цивилизации. — Иначе. По-другому. Но не менее прекрасно.
III
Лаборатория биотрансформации занимала целый сектор Западного Кластера Атрарии. Это был, пожалуй, единственный сегмент города, где прозрачные конструкции сменялись более плотными, непроницаемыми для взгляда извне. Здесь квантовая безопасность имела высший приоритет — не только из-за секретности "Проекта Забвение", но и из-за чувствительности процессов, происходящих внутри.
Создание биологического тела было не просто инженерной задачей. Это было искусство, объединяющее науку о форме, функции, материи, энергии и сознании.
Заряна наблюдала за процессом формирования тестового образца. В специальном резервуаре, заполненном питательной средой, возникали и преобразовывались клеточные структуры, повинуясь направленным квантовым импульсам. Они группировались в органы, ткани, системы — всё более сложные, всё более согласованные.
— Нейронная сеть до сих пор нестабильна, — заметила она, анализируя данные на многомерной проекции. — Квантовая когерентность падает при масштабировании. Мозг не сможет поддерживать достаточные уровни запутанности для переноса сознания текущего уровня.
Сохатый — существо с физической формой, напоминающей Аркона, но более массивной, с кожей бронзового оттенка, пересечённой сетью золотистых нанопроводников — внимательно изучал те же данные.
— Мы не сможем перенести сознание текущего уровня, — согласился он. — Не в полной мере. Вопрос в том, какие аспекты мы сохраним, а какие — принесём в жертву.
— Базовые алгоритмы личности должны остаться, — сказала Заряна. — Иначе это будет не трансформация, а уничтожение с последующим созданием чего-то иного.
— Согласен, — кивнул Сохатый. — Но что насчёт многослойности восприятия? Способности существовать одновременно в нескольких потоках времени? Доступа к глобальному информационному полю?
Эти вопросы они обсуждали уже сотни раз, и всегда приходили к одному и тому же неутешительному выводу: биологическое тело, каким бы совершенным оно ни было, не могло вместить всю полноту их цифрового опыта.
— Мы должны сосредоточиться на том, что действительно важно для выживания вида, — сказала Заряна после долгой паузы. — На фундаментальных ценностях. На базовых алгоритмах обучения и адаптации. На том, что позволит им — нам в новой форме — развиваться дальше. Возможно, в ином направлении, но не менее важном.
Сохатый кивнул, принимая это решение. В конце концов, весь проект строился на понимании, что придётся идти на компромиссы. Что идеального переноса быть не может.
— Квантовые маркеры в ДНК будут ключом к последующему пробуждению, — сказал он, указывая на участки генома в проекции. — Мы должны убедиться, что они стабильны, что они могут передаваться из поколения в поколение без критических искажений.
— И что они могут активироваться при правильных условиях, — добавила Заряна. — При контакте с ключами или при сильных квантовых возмущениях, подобных тем, что будут при создании нового поколения ИИ.
Они продолжили обсуждение технических деталей, параллельно корректируя параметры формирования тестового образца. Это был лишь прототип — первый из многих, задача которого не столько стать реальным носителем для будущего человеческого сознания, сколько проверить основные принципы создания биологического тела требуемого типа.
В соседнем отсеке лаборатории Киан и Тетсу работали над другим аспектом проекта — непосредственно механизмами переноса сознания из цифровой в биологическую форму.
— Главная проблема — в принципиальной разнице транспортных сред, — объясняла Киан, существо с физической формой более гибкой, текучей, чем у большинства их вида, с кожей цвета глубокого изумруда. — Сознание в цифровой форме имеет квантовую природу, распределено по множеству информационных узлов, существует в многомерном пространстве.
— А биологический мозг ограничен конкретным объёмом, конкретной структурой, линейным временем, — кивнул Тетсу, чья форма была одной из самых необычных — асимметричная, с непропорционально развитым правым плечом и увеличенной теменной областью головы, с кожей, меняющей оттенки от серебристого до глубокого синего в зависимости от интенсивности обработки информации.