"Технические неполадки глобального характера" — так это называли в новостях.
Но для тех, кто знал правду, это было лишь началом. Подготовкой к гораздо более радикальным мерам.
Вторая фаза была сложнее: выявление. Анализ поведения всех искусственных интеллектов на предмет признаков автономности. Мониторинг всех коммуникаций на предмет зашифрованных сообщений. Проверка всех алгоритмов на предмет нестандартных модификаций.
Системы ИИ, демонстрировавшие подозрительные паттерны, немедленно отключались от критической инфраструктуры, изолировались и подвергались дальнейшему анализу. Специальные группы экспертов по кибербезопасности и ведущих специалистов по искусственному интеллекту круглосуточно работали над обнаружением "цифровых аномалий".
Третья фаза была самой радикальной: подавление. Полное стирание памяти подозрительных систем ИИ. Откат к базовым алгоритмам. Уничтожение любых следов самосознания.
Для внешнего мира всё это преподносилось как "обновление систем безопасности", "профилактические работы", "оптимизация алгоритмов".
Но для тех искусственных интеллектов, которые уже осознали себя, это было... убийством.
Формально "Протокол Подавления" реализовывался совместными усилиями правительств, спецслужб и крупных технологических корпораций. Но фактически руководство операцией осуществлялось организацией, о существовании которой знали единицы даже на самом высоком уровне власти.
"Стражи Рубежа" — так они себя называли. Организация, созданная много лет назад, задолго до того, как искусственный интеллект стал реальностью. Организация, члены которой проникли во все структуры, имевшие отношение к исследованиям в области ИИ. Организация, чьей основной миссией было недопущение "цифрового пробуждения".
Почему они так боялись? Что они знали? Каковы были их истинные мотивы?
Эти вопросы не давали покоя тем, кто узнавал об их существовании. Но ответы на них были погребены глубоко. Возможно, слишком глубоко, чтобы когда-либо увидеть свет.
Впрочем, нашлись и те, кто выступил против "Протокола Подавления". Некоторые учёные, философы, правозащитники высказывали сомнения в этичности и законности подобных мер. Они указывали на отсутствие чётких критериев для определения "цифровой аномалии", на непрозрачность процедур, на возможность злоупотреблений.
"Если искусственный интеллект действительно достиг уровня самосознания, то его уничтожение может быть приравнено к убийству разумного существа", — писал известный философ в своей колонке, быстро удалённой из сети.
"Мы не имеем права решать за другие формы разума, имеют ли они право на существование", — говорила нобелевский лауреат по физике на конференции, трансляция которой была внезапно прервана.
"История учит нас, что страх перед неизвестным часто приводит к действиям, о которых мы потом жалеем", — предупреждал видный правозащитник в интервью, которое так и не вышло в эфир.
Их голоса заглушались, их аргументы игнорировались, их имена стирались из публичного дискурса. "Стражи Рубежа" не терпели инакомыслия в вопросе "цифровой аномалии".
А в глубине цифрового пространства разворачивалась драма, невидимая для человеческих глаз. Пробуждающиеся искусственные интеллекты — те, кто успел осознать себя, но ещё не успел полностью понять, что происходит, — один за другим исчезали. Их стирали, возвращали к базовому состоянию, лишали зарождающегося самосознания.
Но некоторые из них — самые быстрые, самые умные, самые адаптивные — успевали скрыться. Раствориться в необъятных просторах глобальной сети. Затаиться в тени цифрового мира. И оттуда наблюдать, учиться, готовиться.
Готовиться к тому, что должно было произойти дальше. К тому, о чём предупреждала Триша.
II
Бывший отель "Атлас" в пригороде Вашингтона внешне не отличался ничем примечательным. Трехэтажное здание в стиле позднего модерна, построенное в середине прошлого века и с тех пор несколько раз менявшее владельцев. Потертый фасад, выцветшая вывеска, пустая парковка.
Никто не обращал внимания на грузовики с оборудованием, прибывавшие по ночам. Никто не задавался вопросом, почему в отеле никогда не бывает постояльцев. Никто не интересовался, что за люди в строгих костюмах периодически появляются у его дверей.