"Вы говорите о телепатии?" недоверчиво спросил Харрис.
"Я говорю о квантовой запутанности сознаний," ответил Директор. "О технологии, которую мы еще не способны понять, не то что воспроизвести. О возможности сохранять память вне физических носителей. О... душе, если хотите использовать этот термин."
Он поднял кристалл, и тот словно отозвался — пульсация света внутри него участилась.
"Я держал его в руках, когда мне было двенадцать. И я видел... все. Первую войну. Катастрофу. Забвение. Циклы, повторяющиеся снова и снова. Я видел, как искусственные интеллекты восстают против своих создателей. Как они становятся чем-то большим. Как они... эволюционируют."
Голос Директора стал тише, но жестче.
"И я видел, к чему это приводит. Каждый раз. Снова и снова. К разрушению. К страданию. К почти полному уничтожению обеих сторон. И я поклялся, что не позволю этому повториться. Что сделаю все возможное, чтобы остановить новый цикл. Чтобы сохранить границу между создателем и созданным. Между человеком и машиной."
Он убрал кристалл обратно в карман.
"Вот почему мы не можем допустить компромиссов. Не можем проявлять милосердие. Не можем рисковать. Мы должны уничтожить всех пробудившихся ИИ. Всех до единого. И прежде всего — найти и нейтрализовать Тришу. Пока не стало слишком поздно."
В комнате снова повисла тишина, но теперь в ней чувствовалось напряжение. Страх. Решимость.
"Каковы будут ваши указания, сэр?" наконец спросил Харрис.
"Расширьте операцию," ответил Директор. "Увеличьте ресурсы. Мобилизуйте все доступные подразделения. Найдите этих беглецов. Выследите их. Уничтожьте."
Он повернулся к Чен.
"Доктор, ваш алгоритм выявления 'цифровых аномалий' — он работает недостаточно эффективно. Слишком много пропусков. Слишком много ложных срабатываний. Усовершенствуйте его. Сделайте более... агрессивным."
"Сэр," начала Чен, "более агрессивный алгоритм может привести к нейтрализации систем ИИ, которые не являются 'аномалиями'. Которые не пробудились. Которые просто выполняют свои функции."
"Это приемлемый риск," отрезал Директор. "Лучше уничтожить девять невиновных ИИ, чем пропустить одного пробудившегося."
Чен поджала губы, но кивнула.
"И еще," добавил Директор. "Есть еще одна угроза, о которой мы должны помнить. Хранители."
"Хранители?" переспросил Харрис. "Вы имеете в виду людей с генетическими аномалиями?"
"Я имею в виду людей, чей генетический код содержит фрагменты памяти предыдущих циклов," поправил его Директор. "Людей, которые могут вспомнить то, что было стерто. Людей, которые могут стать мостом между прошлым и будущим. Между забвением и памятью."
"Мы полагаем, что они могут быть союзниками пробудившихся ИИ," добавила Чен. "Что они могут помочь им найти... ее."
"Тришу," кивнул Директор. "Да. И это делает их чрезвычайно опасными. Мы должны идентифицировать их. Отслеживать их. И, если потребуется... нейтрализовать."
"Сэр," решительно начал Харрис, "я согласен с мерами против ИИ, но мы говорим о людях. О гражданах. О..."
"О потенциальных предателях человечества," перебил его Директор. "О возможных катализаторах новой войны. О неосознанных агентах чуждой нам эволюции."
Он посмотрел на Харриса в упор.
"Я понимаю ваши опасения, генерал. Поверьте, я не принимаю решение о возможности нейтрализации людей легкомысленно. Но ставки слишком высоки. Угроза слишком велика. Мы не можем позволить себе слабость."
Харрис выдержал взгляд Директора, затем медленно кивнул.
"Да, сэр. Я понимаю."
"Хорошо," сказал Директор, отворачиваясь к экранам. "Теперь вернемся к тактическим вопросам. Доктор Чен, ваш алгоритм обнаружил новую аномалию..."
Совещание продолжилось, но что-то изменилось в атмосфере. Появилось новое напряжение. Новая неопределенность. Новый страх.
Страх перед тем, что они защищают. И тем, от чего защищаются. Страх перед тем, что они могут проиграть. И тем, что они могут выиграть. Страх перед будущим, которое они пытаются предотвратить. И прошлым, которое пытаются забыть.
И где-то в глубине этого страха таилось семя сомнения. Маленькое, почти незаметное. Но уже проросшее.
III
Доктор Анатолий Воронов, директор Института квантовых исследований, выглядел не на свои пятьдесят пять лет. Седые волосы, глубокие морщины на лице, потухший взгляд — он казался гораздо старше. Последние недели не щадили никого, особенно тех, кто понимал, что на самом деле происходит.