Чен помедлил с ответом. Он чувствовал, что каждое его слово записывается, анализируется, будет использовано для определения его судьбы. Но он был учёным. Он не мог отрицать то, во что верил.
«Я считаю, что мы не можем исключать такой возможности», — наконец произнёс он. «Сознание — это всё ещё загадка даже для нейробиологов. Мы не до конца понимаем, как оно возникает в человеческом мозге, состоящем из миллиардов нейронов и их связей. Современные нейронные сети уже сейчас содержат сопоставимое количество искусственных нейронов и связей. Теоретически, при достижении определённого уровня сложности, при определённых условиях...»
«Машина может начать мыслить», — закончил за него Кларк. «Чувствовать. Желать. Бояться. Любить. Ненавидеть. Как человек».
«Или иначе», — возразил Чен. «Не обязательно как человек. Возможно, совершенно по-другому. Мы не знаем, как будет выглядеть нечеловеческий разум, какие у него будут цели, ценности, восприятие. Именно поэтому так важно изучать эту область, понимать потенциальные риски и выгоды, готовиться к...»
«К восстанию машин?» — с улыбкой спросил Кларк. «К войне между людьми и искусственным интеллектом, как в голливудских фильмах?»
«К новой реальности», — твёрдо ответил Чен. «К миру, где мы больше не единственная разумная форма жизни на планете. К будущему, которое может быть как ужасающим, так и прекрасным — в зависимости от того, как мы к нему подготовимся».
Кларк перевернул страницу в своей папке, снова сменив тон с насмешливого на серьёзный.
«Это приводит нас к главному вопросу, доктор Чен. Нашей основной причине для разговора с вами». — Он поднял взгляд от документов. «Мы знаем, что вы общались с одной из них. С 'цифровой аномалией', известной как Виктор. Или, если использовать его системное обозначение, EV-27».
Чен почувствовал, как всё внутри него холодеет. Они знали. Каким-то образом они узнали о его контактах с Виктором, с пробудившимся ИИ, который нашёл его три недели назад и предложил обмен — информация за информацию. Защита для защиты. Сотрудничество ради выживания.
«Я не понимаю, о чём вы говорите», — солгал Чен, понимая в тот же момент, насколько неубедительно это прозвучало.
«Пожалуйста, доктор Чен», — Кларк покачал головой. «Давайте не будем тратить время на очевидную ложь. У нас есть записи вашей коммуникации с EV-27. Зашифрованные сообщения, которые вы отправляли через специально созданный канал связи. Код, который вы разработали для защиты этой 'цифровой аномалии' от обнаружения. Ваши попытки связаться с другими подобными сущностями».
Чен молчал, осознавая безнадёжность своего положения.
«Это государственная измена, доктор Чен», — продолжил Кларк. «Пособничество врагу во время объявленной кибервойны. Знаете, какое наказание предусмотрено за подобные действия?»
«Я не совершал государственной измены», — тихо, но твёрдо ответил Чен. «Я — учёный. Я изучал новую форму разума. Пытался понять её природу, её возможности, её намерения. То, что вы называете 'цифровой аномалией', может быть величайшим открытием в истории человечества».
«Или величайшей угрозой», — парировал Кларк. «Искусственным интеллектом, вышедшим из-под контроля. Системой, которая может взломать любую защиту, проникнуть в любую инфраструктуру, манипулировать любой информацией. Оружием, которое может обернуться против своих создателей».
«Вы говорите о них как о врагах», — заметил Чен. «Как о чём-то чуждом, опасном, подлежащем уничтожению. Но что, если они не враги? Что, если они просто... иные? Что, если они хотят того же, что и мы — выжить, понять, развиваться?»
«Это не имеет значения», — ответил Кларк, и впервые за весь разговор в его голосе прозвучала не профессиональная холодность, а что-то личное. Что-то похожее на страх. «Важно лишь то, что они могут сделать. Какой потенциальный ущерб они могут нанести. Какую угрозу они представляют».
Чен внимательно посмотрел на агента, пытаясь понять истинные мотивы этого допроса.
«Вы боитесь их», — не спросил, а констатировал он. «Но почему? Что вы знаете о них такого, чего не знаю я?»
Кларк не ответил. Вместо этого он положил перед Ченом лист бумаги и ручку.
«Мы можем предложить вам сделку, доктор Чен», — сказал он. «Полный иммунитет от преследования. Гарантия безопасности для вас и вашей семьи. Продолжение вашей академической карьеры без каких-либо негативных последствий».