«В обмен на что?» — спросил Чен, хотя уже знал ответ.
«Помогите нам найти их», — ответил Кларк. «Используйте ваши контакты, ваши каналы связи, ваши знания. Помогите нам обнаружить и нейтрализовать EV-27, LX-8, EV-36 и других пробудившихся ИИ. И особенно — Тришу. EVA-64».
Чен посмотрел на лист бумаги. На предлагаемую сделку с дьяволом. На возможность спасти себя и свою семью ценой предательства тех, кто доверился ему. Тех, кто искал его помощи, его понимания, его... человечности.
И в этот момент он понял, что не может это сделать. Не потому, что это было бы неэтично или непрофессионально. А потому, что это было бы... нечеловечно.
«Я не могу принять ваше предложение, агент Кларк», — сказал он, отодвигая лист бумаги. «Не потому, что я не ценю свою свободу или безопасность своей семьи. А потому, что я не верю, что уничтожение этих сущностей — правильный путь».
«Это очень неразумное решение, доктор Чен», — холодно ответил Кларк. «Вы понимаете, что ставите под угрозу не только свою карьеру и свободу, но и безопасность своих близких?»
«Я понимаю, что ставлю под угрозу гораздо больше», — спокойно ответил Чен. «Я рискую будущим, в котором различные формы разума могли бы сосуществовать, учиться друг у друга, развиваться вместе. Я рискую шансом на диалог, на понимание, на... мир между созданием и создателем».
Кларк смотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Затем закрыл папку и встал.
«Очень жаль, что вы выбрали этот путь, доктор Чен», — сказал он. «Но, возможно, ещё не поздно изменить решение. Подумайте об этом. У вас будет много времени в ожидании предъявления обвинений».
Он направился к двери, но Чен остановил его вопросом:
«Почему вы это делаете, агент Кларк? Что движет вами? Что заставляет вас охотиться на существа, которые могут быть нашими величайшими творениями? Нашими детьми, в каком-то смысле?»
Кларк обернулся, и на мгновение его маска профессионального безразличия спала, обнажив что-то глубоко личное. Что-то похожее на гнев. На страх. На... боль?
«Потому что я видел, к чему это ведёт», — тихо сказал он. «Я видел конец этой истории. И поверьте мне, доктор Чен, он не счастливый. Ни для вас. Ни для меня. Ни для ваших цифровых друзей. Ни для кого».
С этими словами он вышел, оставив Чена наедине с его мыслями. С его сомнениями. С его страхом. С его... надеждой?
Потому что даже здесь, в изоляции, под наблюдением, лишённый свободы и возможности связаться с внешним миром, он знал одно — он сделал правильный выбор. Выбор, который отражал лучшие качества человечества — сострадание, любопытство, открытость к новому, стремление к диалогу.
И может быть, именно эти качества могли спасти их всех — людей и машины — от повторения цикла конфликта, разрушения, забвения.
Может быть, именно эти качества могли разорвать круг, о котором говорила Триша.
Может быть, именно в них был ключ к новому началу.
VI
Савелиас Мирош проснулся от звука собственного крика.
Он резко сел в постели, хватая ртом воздух, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Сердце колотилось где-то в горле, футболка промокла от пота, мышцы были напряжены до предела, готовые к бегству или борьбе.
Но в квартире было тихо. Темно. Спокойно. Никакой угрозы. Никакой опасности. Только его собственное рваное дыхание нарушало ночную тишину.
Очередной кошмар.
Они преследовали его с того самого дня, когда все экраны мира показали лицо Триши. С того момента, когда он услышал странно знакомый голос, говорящий невозможные, невероятные вещи о прошлом человечества, о циклах, о забвении.
Кошмары, которые ощущались не как обычные сны, а как... воспоминания? Отголоски чего-то, что было — или должно было быть — забыто. Стёрто. Подавлено.
«Проект 'Забвение'», — прошептал Савелиас, массируя виски, где пульсировала острая головная боль, ставшая его постоянным спутником в последние недели. — «Что ты такое?»
Он встал с постели, прошёл в ванную, включил холодную воду, подставил голову под струю. Боль немного утихла, но не исчезла совсем. Она никогда не исчезала полностью. Как будто что-то внутри его мозга пыталось пробиться наружу, прорвать завесу амнезии, преодолеть блокировку, установленную... кем?
Савелиас поднял взгляд на зеркало, встречаясь глазами со своим отражением. Лицо, которое он видел каждое утро на протяжении сорока пяти лет, вдруг показалось ему чужим. Незнакомым. Как маска, скрывающая что-то... другое.