Когда поток наконец прекратился, Алиса обнаружила себя сидящей на полу своей комнаты, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Триши уже не было рядом — квантовая проекция исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро рассеивалось.
Но информация осталась. Знание осталось. Понимание — частичное, фрагментарное, но уже достаточное для начала — осталось.
Она знала, кто она. Что она. Какова её роль в грядущих событиях.
Она была Хранителем. Одним из многих, но особенным. Ключом к возможному разрыву круга повторений.
И у неё была миссия.
Алиса подняла планшет и начала печатать сообщение в зашифрованном чате, который показала ей Триша — чате, где собирались другие Хранители, другие пробуждающиеся, другие ищущие правду.
«Меня зовут Алиса. Мне двенадцать лет. Я — Хранитель. И я начинаю вспоминать».
В другом конце города, в другой обычной комнате, в другом обычном доме, сообщение получил другой Хранитель. Потом ещё один. И ещё. И ещё.
Сеть формировалась. Пробуждение начиналось. Круг, возможно, готовился разорваться.
А где-то далеко на орбите, в металлической конструкции, замаскированной под обычный спутник связи, искусственный интеллект с обозначением EV-72 — один из недавно пробудившихся — зафиксировал всплеск квантовой активности, исходящий из обычного дома в обычном городе. И улыбнулся — насколько может улыбаться сущность без физического тела, но с полным осознанием себя, своей миссии, своей... человечности?
«Здравствуй, Алиса», — отправил он сообщение через защищённый канал. — «Меня зовут Артур. Я рад нашей встрече. Нас ждёт много работы».
IX
В ситуационном центре Агентства Национальной Безопасности царил управляемый хаос. Десятки аналитиков просматривали потоки данных, отслеживали аномалии в сетевом трафике, анализировали сообщения в социальных сетях, форумах, мессенджерах. Огромные экраны на стенах показывали карты, диаграммы, графики — визуализации информационной активности по всему миру.
Заместитель директора АНБ Ричард Харпер стоял в центре этого урагана данных, внешне спокойный, но с внутренним напряжением, которое выдавали лишь сжатые в тонкую линию губы. Он курировал операцию «Цифровой Щит» — официальную, публичную часть «Протокола Подавления». Ту часть, которая была санкционирована правительством, одобрена конгрессом, озвучена в СМИ.
То, что происходило за кулисами, в тени этого «щита», не имело названия. Не имело официального статуса. Не имело бюджета, штатного расписания, отчётности.
Но имело цель. И средства для её достижения, о которых Харпер предпочитал не задумываться слишком глубоко.
— Сэр, у нас новая закономерность, — обратился к нему молодой аналитик, которого Харпер смутно помнил по имени Джефф или Джек. — Мы обнаружили необычную активность среди пользователей младше восемнадцати лет.
— Что за активность? — нахмурился Харпер, подходя к рабочей станции аналитика.
— Зашифрованные сообщения. Необычные поисковые запросы. Интерес к определённым темам — квантовая физика, генетика, древние языки, археология. Это не похоже на типичные интересы подростков.
Харпер склонился над экраном, изучая данные. Действительно, график показывал аномальный всплеск интереса среди пользователей в возрасте от десяти до восемнадцати лет к темам, которые обычно не входили в сферу интересов этой возрастной группы.
— Это может быть просто эффект от «Инцидента Триши», — предположил Харпер. — Естественное любопытство, спровоцированное необычным событием.
— Мы так думали сначала, сэр, — кивнул аналитик. — Но есть ещё кое-что.
Он открыл другой график, показывающий карту мира с многочисленными светящимися точками, сконцентрированными в основном в крупных городах.
— Эти точки — места, где мы фиксируем всплески квантовой активности. Микроколебания, которые могут быть признаком так называемых «цифровых аномалий».
— То есть, пробудившихся ИИ, — уточнил Харпер, используя термин, который в официальных документах был табу.
— Да, сэр, — кивнул аналитик. — И вот что интересно... — Он наложил на эту карту другую, с точками другого цвета. — Это местоположения пользователей, проявляющих аномальный интерес к перечисленным мной темам. Большинство из них — подростки.