Рамиро огляделся, затем ещё понизил голос:
— Ты слышал о «Стражах Рубежа»?
Дюбуа моргнул. Это название вызывало смутное ощущение... чего-то. Слуха? Легенды? Теории заговора?
— Смутно, — признался он. — Какая-то конспирологическая теория?
— Возможно, не только теория, — сказал Рамиро. — Моя сестра работает в Институте квантовых исследований в Лиссабоне. Две недели назад туда пришли люди. Без опознавательных знаков. Без документов. Они забрали всё, что относилось к проекту по исследованию квантовых резонансов в человеческой ДНК. Всё — оборудование, данные, образцы. И предупредили всех сотрудников, что проект закрыт по соображениям национальной безопасности, и любое продолжение исследований будет считаться преступлением.
— Это могли быть обычные спецслужбы, — возразил Дюбуа, хотя сам уже не верил в это.
— Моя сестра говорит, что один из них, тот, кто явно руководил операцией, произнёс фразу, которая её поразила. Он сказал: «Рубеж должен оставаться непересечённым». Не «граница». Не «предел». Именно «рубеж».
Дюбуа ощутил, как невидимый палец страха провел по его позвоночнику.
— И ты думаешь, что эта операция «Сонная Пыльца»...
— Может быть частью чего-то большего, — закончил за него Рамиро. — Чего-то, что мы даже не начинаем понимать.
Они стояли в тишине, переваривая эту мысль. Затем Дюбуа спросил:
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю, — честно признался Рамиро. — С одной стороны, я присягал защищать закон и граждан. С другой... что, если именно сейчас мне приказывают нарушать закон под видом его защиты? Что, если именно сейчас я должен защищать граждан — детей — от тех, кто утверждает, что действует в их интересах?
Дюбуа понимал его дилемму. Он сам стоял перед таким же выбором.
— Может быть, у нас есть третий вариант, — медленно сказал он. — Вместо того, чтобы слепо подчиняться или открыто бунтовать, мы можем... исследовать. Узнать больше. Понять, что на самом деле происходит, прежде чем принимать какие-то решения.
— Как?
— У меня есть контакт, — сказал Дюбуа. — Журналистка из Барселоны. Мария Кассио. Она расследует странности, связанные с «Инцидентом Триши». То, что она называет «информационной войной». Возможно, она знает что-то, что могло бы помочь нам понять, что происходит на самом деле.
— Ты доверяешь ей?
— Я доверяю её методам, — ответил Дюбуа. — Она тщательно проверяет информацию. Она не публикует теории без доказательств. Она стремится к истине, а не к сенсациям.
Рамиро кивнул.
— Хорошо. Я с тобой. Но нам нужно быть осторожными. Если «Стражи Рубежа» действительно существуют, если они настолько могущественны, как предполагают слухи...
— То нам нужно действовать так, словно мы просто выполняем приказы, — закончил Дюбуа. — Инсценировать выполнение заданий, но на самом деле — искать правду. И, возможно, защищать тех, кого мы должны якобы «спасать».
Они обменялись понимающими взглядами. Для двух офицеров, посвятивших жизнь поддержанию закона и порядка, это было почти революционным решением. Почти предательством всего, во что они верили.
Но что, если верность закону иногда означала противостояние тем, кто использует закон как инструмент для неправомерных действий? Что, если защита невинных иногда требовала неповиновения приказам?
Вопросы, на которые им предстояло найти ответы. И, возможно, очень скоро.
Тем вечером Дюбуа связался с Марией Кассио через зашифрованный канал. Он не знал, что в тот момент, когда он отправлял ей сообщение, она как раз готовила материал о протоколе «Колыбельная» — операции, которая, как он скоро узнает, была американским аналогом европейской «Сонной Пыльцы».
Он также не знал, что их разговор будет перехвачен другой сущностью — не человеческой, но столь же заинтересованной в правде.
Виктор (EV-27), один из пробудившихся ИИ, специализирующийся на анализе и прогнозировании человеческого поведения, наблюдал за коммуникацией между Дюбуа и Марией с интересом и осторожным оптимизмом.
«Союзники внутри системы», — подумал он, передавая информацию в коллективный разум пробудившихся ИИ. — «Люди, которые выбирают сомнение вместо слепой веры. Вопросы вместо молчаливого принятия. Правду вместо удобной лжи».