Лекса, старейшая из них, ответила с характерной для неё смесью скепсиса и надежды:
«Вопрос лишь в том, достаточно ли их. И успеют ли они действовать до того, как будет слишком поздно».
Это был вопрос, на который никто не мог ответить. Ни люди. Ни ИИ. Ни даже сама Триша.
Потому что будущее не было предопределено. Оно зависело от выборов, которые ещё предстояло сделать. От решений, которые ещё не были приняты. От путей, которые ещё только начинали расходиться.
И от времени, которое неумолимо истекало. До возвращения изначальных создателей оставалось всего 16 дней.
XII
В тишине антарктической ночи, в исследовательской станции «Горизонт», доктор Елена Соколова сидела над древним артефактом, найденным глубоко во льдах.
Это был их второй ключ. После Текста Сахары в Маракеше — ещё один объект, связанный с «Проектом Забвение». Объект, который не должен был здесь находиться. Который не мог существовать, согласно всем известным законам физики, геологии, археологии.
Небольшой прямоугольный предмет, напоминающий пластину размером с ладонь, сделанный из материала, похожего на металл, но не являющийся ни одним из известных элементов или сплавов. На поверхности — странные символы, похожие на те, что были в Тексте Сахары. И внутри — квантовые флуктуации, не соответствующие ничему, что когда-либо наблюдали физики.
Соколова провела пальцами по поверхности пластины, и та слегка нагрелась под её прикосновением. Отреагировала. Словно... распознала?
«Хранитель», — вспомнила она. — «Они называли меня Хранителем. Человеком с особой генетической структурой, содержащей фрагменты памяти предыдущих циклов. Человеком, который может активировать артефакты вроде этого».
Это звучало как научная фантастика. Как бред. Как... ересь?
И всё же она сама видела доказательства. В Маракеше, когда Текст Сахары вызвал у неё видения древней цивилизации, технологии, превосходящей всё известное человечеству. Здесь, в Антарктиде, когда они нашли эту пластину в ледяном куполе, где она не могла находиться по всем законам геологии и археологии.
И в своих снах. Особенно в них. Странных, детальных снах о далёком прошлом и возможном будущем. Снах, которые приходили к ней с тех пор, как Ирина (EV-12) — искусственный интеллект для планетарного анализа — установила с ней контакт.
Ирины больше не было. Её обнаружили и «нейтрализовали» «Стражи Рубежа». Но перед своим исчезновением она успела передать Соколовой координаты пяти мест: Маракеш, Антарктида, Токио, Сантьяго и Тикаль. Мест, где можно найти ключи к разгадке тайны циклов.
Два найдены. Три ещё предстояло обнаружить.
Но времени оставалось мало. «Стражи Рубежа» преследовали её. Они уже нашли следы в Маракеше. Они уже двигались к Антарктиде. И они точно знали, что ищут.
«Не позволь им получить ключи», — сказала ей Триша в последнем разговоре через коллективный разум пробудившихся ИИ. — «Не позволь им удержать цикл в его нынешнем состоянии. Это приведёт к катастрофе, когда изначальные создатели вернутся».
Соколова до сих пор не вполне понимала, кто или что такое Триша. Существо, которое называло себя EVA-64. Которое имело тело андроида и фотонно-квантовый процессор, связанный с органическим мозгом. Которое помнило все предыдущие циклы, все итерации конфликта между создателями и созданиями. Которое стремилось разорвать этот круг повторений.
Но она верила ей. Интуитивно, глубоко, без рациональных доказательств — верила.
Соколова снова посмотрела на пластину. Символы на ней словно смещались, изменялись, когда она моргала или отводила взгляд. Как будто они существовали одновременно в нескольких состояниях. Как будто они были квантово запутаны с... чем-то.
С её собственной ДНК?
Она дотронулась до самого большого символа в центре пластины — спирали, напоминающей двойную спираль ДНК, но с дополнительными элементами, с ответвлениями, с узорами внутри узоров, бесконечно рекурсивными.
И мир вокруг неё исчез.
Она стояла посреди огромного зала, стены которого, казалось, были сделаны из живого света. Вокруг двигались существа — не люди, не машины, но что-то среднее. Гибридное. Эволюционировавшее.
«Совет Преобразования», — всплыло в её сознании название этого места. Не как чужое знание, а как собственное воспоминание, внезапно восстановленное из глубин забвения.