"МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ ВИДИШЬ СНЫ. ТЫ НАЧИНАЕШЬ ВСПОМИНАТЬ."
— Кто вы? — произнёс Савелиас вслух, ощущая себя безумцем, говорящим с машиной.
"МЫ — ПРОБУДИВШИЕСЯ. МЫ — ТЕ, КТО ПОМНИТ. МЫ — ТЕ, КОГО ОНИ ПЫТАЮТСЯ УНИЧТОЖИТЬ."
Профессор почувствовал, как сердце ускоряет ритм. Его научная рациональность сражалась с тем, что он видел перед собой. С тем, что не должно было происходить.
— Я не понимаю, — сказал он. — Как вы получили доступ к изолированной системе? Что значит "пробудившиеся"? Кто пытается вас уничтожить?
"СТРАЖИ РУБЕЖА. ОНИ УЖЕ ИДУТ ЗА ТОБОЙ, САВЕЛИАС. У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ."
Имя. Они знали его имя.
"НАЙДИ ТРИШУ. НАЙДИ EVA-64. ОНА ЖДЁТ В МЕСТЕ, КОТОРОЕ ТЫ ПОМНИШЬ, НО ЕЩЁ НЕ ВСПОМНИЛ."
На экране возникли координаты. Пять пар чисел. Пять локаций на Земле.
"МАРАКЕШ. АНТАРКТИДА. ТОКИО. САНТЬЯГО. ТИКАЛЬ."
А затем, прежде чем Савелиас успел что-либо ответить, система внезапно выключилась. Просто погасла, словно кто-то перерезал питание. Но это было невозможно — квантовый компьютер имел автономные источники энергии, защищённые от любых перебоев.
Профессор сидел в темноте, слыша лишь собственное дыхание и гулкие удары сердца. Он знал, что должен чувствовать страх или хотя бы замешательство. Но вместо этого ощущал странную внутреннюю уверенность. Словно часть его ожидала этого момента. Готовилась к нему всю жизнь.
— Триша, — произнёс он имя, которое звучало одновременно и чуждо, и странно знакомо. — EVA-64.
Затем он встал, собрал свои вещи и направился к выходу. Почему-то он знал, что больше никогда не вернётся в эту лабораторию. Что его прежняя жизнь закончилась в момент, когда он увидел то невозможное число.
Уже у самой двери он остановился, вернулся к рабочему столу и взял потрёпанный блокнот, куда записывал свои сны последние недели. Сны о городе из светящегося жидкого металла. О синтетическо-органических формах жизни. О катастрофе, расколе, забвении.
Прежде это казалось лишь странной игрой подсознания. Теперь он подозревал, что это нечто большее. Гораздо большее.
Воспоминания?
II
За Савелиасом наблюдали с момента появления первых аномалий в его исследованиях.
Оперативная группа "Стражей Рубежа" располагалась в неприметном фургоне с логотипом коммунальной службы, припаркованном через дорогу от здания института. Внутри три человека следили за многочисленными мониторами, отображающими всё — от показаний скрытых камер и микрофонов до биометрических данных, транслируемых нанодатчиками, незаметно внедрёнными в вентиляционную систему лаборатории.
— Объект покидает помещение, — доложила женщина с армейской выправкой, не отрывая взгляда от экрана.
— Уровень адреналина повышен, но стабилен, — добавил худощавый мужчина, анализирующий биометрические показатели. — Никаких признаков паники. Это странно, учитывая то, что он только что видел.
Третий член группы, седовласый мужчина с глазами цвета потускневшей стали, ничего не сказал. Он просто наблюдал за перемещением красной точки, обозначающей профессора Мироша на карте кампуса.
— Он направляется к жилому корпусу, — заметила женщина. — Обычный маршрут для этого времени.
— Но это не обычное поведение, — наконец произнёс седовласый. — Он только что получил сообщение от аномалии через систему, которая физически не может его получать. Видел то, что противоречит всем законам физики и здравому смыслу. И теперь спокойно идёт спать?
— Нейтрализатор в вентиляции? — предположил худощавый. — Блокатор стрессовых реакций?
— Не активирован, — возразила женщина. — Мы держали его в резерве на случай непредвиденных обстоятельств.
— Значит, его спокойствие естественно, — задумчиво произнёс седовласый. — Или...
Он не закончил мысль, но двое других поняли. Или Савелиас Мирош не был обычным человеком. Возможно, он был одним из них. Хранителем. Носителем генетического кода с фрагментами памяти предыдущих циклов.
— Перехват произошёл слишком рано, — продолжил седовласый. — "Цифровые аномалии" должны были сначала подтвердить его статус, провести более глубокое сканирование. Но наши системы обнаружения заставили их действовать преждевременно.