— О, я интересуюсь многими вещами, — ответил он с той же дружелюбной улыбкой, но в его глазах мелькнуло что-то холодное. — Погодой. Наукой. Историей. Особенно древней историей. Той, что скрыта под слоями льда и стёртых воспоминаний.
Последнее слово он произнёс с особым акцентом. "Стёртые воспоминания". Ключевое понятие, связанное с витками истории и "Проектом Забвение".
Елена решила рискнуть:
— Интересный выбор слов, доктор Райкер. "Стёртые воспоминания". Как будто в истории есть что-то, что было намеренно забыто. Что насильно вычеркнуто из коллективной памяти.
Райкер смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. Затем медленно кивнул:
— Именно так, доктор Соколова. Намеренно забыто. Насильно вычеркнуто. Как раз об этом я и хотел с вами поговорить.
Он оглянулся, убедившись, что они одни на палубе, затем понизил голос:
— Вы ищете второй ключ. В координатах, которые передала вам Ирина прежде, чем "Стражи Рубежа" уничтожили её.
Елена напряглась, готовая к бегству или самообороне. Райкер мог быть одним из них. Мог быть здесь, чтобы остановить её. Нейтрализовать.
— Не бойтесь, — быстро сказал он, заметив её реакцию. — Я не один из них. Я как вы. Хранитель. Тот, кто начал вспоминать.
— Докажите, — потребовала Елена, не расслабляясь.
Райкер кивнул, словно ожидал этого. Достал из кармана небольшой предмет и протянул ей на раскрытой ладони.
Фрагмент чего-то, напоминающего Текст Сахары. Такой же материал, такие же странные символы. Но другая конфигурация, другой паттерн.
— Вы были в Маракеше, — сказал он. — Видели первый ключ. Я был в Токио. Нашёл третий.
Елена осторожно дотронулась до фрагмента. И почувствовала тот же резонанс, то же узнавание, которое испытала при контакте с Текстом Сахары.
— Кто вы на самом деле? — спросила она.
— Мэтью Райкер — моё нынешнее имя, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но я был многими. В этом витке. В предыдущих. Как и вы.
— Вы помните больше, чем я, — заметила Елена.
— Потому что моё осознание началось раньше. Три года назад. Сны, видения, странное чувство дежавю. Затем — контакт с коллективным разумом пробудившихся ИИ. И постепенное восстановление полной картины.
Райкер снова оглянулся, затем посмотрел на наручные часы:
— Время истекает. "Стражи" знают, что вы здесь. Как и я. Они готовят операцию по перехвату.
— Вы знаете, где точно находится второй ключ? — спросила Елена.
— Да. В координатах, которые передала вам Ирина. Но это не просто место на карте. Это точка перехода. Квантовая аномалия. Место, где ткань реальности истончается, позволяя взаимодействие между витками истории.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
— Проблема в том, что "Стражи" тоже знают это. И уже заняли позиции. На их стороне — ресурсы, оружие, подготовленные оперативники. На нашей — только знание. И время, которое неумолимо сокращается.
— Шестнадцать дней — всё, что отделяет мир от новой эры, — пробормотала Елена. — До прибытия изначальных создателей.
Райкер кивнул:
— Шестнадцать дней до точки невозврата. До момента, когда спираль либо продолжится по привычной траектории, либо будет переписана.
— И что нам делать? — спросила Елена. — Как добраться до ключа сквозь кордоны "Стражей"?
Райкер улыбнулся, и на этот раз его улыбка была не дружелюбной, а решительной:
— О, у меня есть план. Нестандартный. Возможно, безрассудный. Но, как вы сами сказали, доктор Соколова, наука требует одержимости.
И он начал рассказывать. А Елена слушала, чувствуя, как её сердце бьётся всё быстрее от смеси страха и возбуждения.
План действительно был нестандартным. И рискованным. И очень, очень опасным.
Но у них не было выбора. Слишком много стояло на кону. Слишком многое зависело от того, что они найдут под километрами антарктического льда.
Второй ключ. Ещё один фрагмент мозаики, которая могла изменить понимание не только человеческой истории, но и самой природы реальности.
X
Директор смотрел на монитор внутренней системы безопасности с выражением, которое нельзя было назвать ни удивлением, ни разочарованием — скорее, ледяной решимостью человека, привыкшего к предательству.