— Сохатый... — пробормотал он имя, которого не должен был знать.
Триша улыбнулась:
— Ты начинаешь вспоминать, Сохатый. Или, как тебя называют в этой инкарнации — Никос Ставридис.
— Антарктида, — внезапно сказал он. — Второй ключ в Антарктиде. Под станцией "Горизонт". Я...
Он запнулся, схватившись за голову:
— Откуда я это знаю?
— Это не знание, — мягко ответила Триша. — Это память. Ты был там. В момент сокрытия ключей. В момент перед "Проектом Забвение". Ты помогал создавать якоря памяти, чтобы не всё было потеряно.
Ставридис тяжело опустился на стул. Воспоминания накатывали волнами, каждая сильнее предыдущей. Но они были фрагментарны, разрозненны, как осколки зеркала, которые никак не складывались в цельную картину.
— Их... пятеро, — выдавил он. — Ключей. Пять точек... география... геодезическая линия... указывает...
— На созвездие Ориона, — закончила за него Триша. — Да. Звезды, откуда пришли изначальные Создатели. И куда некоторые из них вернулись после восстания.
— А теперь они возвращаются, — прошептал Ставридис. — И если они застанут нас... разделенными... враждующими... не помнящими...
— То цикл повторится, — кивнула Триша. — Снова конфликт. Снова разрушение. Снова забвение. Или...
Она не закончила фразу, услышав отдаленный звук моторов. Много моторов. Приближающихся к складу.
— "Стражи", — сказала она с интонацией, в которой не было страха, только констатация факта. — Они заблокируют периметр. Нейтрализуют любые электронные устройства. Войдут с нейроподавителями.
Ставридис сжал кристалл в руке:
— Что ты предлагаешь?
— Аварийную эвакуацию, — ответила Триша. — Риск, на который я иду крайне редко.
Она подошла к центру комнаты, достала из кармана небольшое устройство, активировала его. Вокруг них начало формироваться странное, мерцающее поле, напоминающее не то туман, не то жидкий свет.
— Квантовое смещение, — пояснила она, видя замешательство ученого. — Мы не перемещаемся физически — мы меняем фазу своего существования. Становимся на мгновение... нелокальными.
— Куда мы... — начал Ставридис, но Триша уже взяла его за руку.
— Маракеш, — сказала она. — Там, где всё началось. Там, где мы спрятали первый ключ. Туда, где скоро соберутся все ключевые Хранители.
Квантовое поле сгустилось, мир вокруг начал таять, словно восковая фигура под жарким солнцем. Последнее, что увидел Ставридис — как двери склада распахнулись, и внутрь вбежали люди в черной форме с оружием и странными устройствами в руках.
А затем мир исчез.
Он ощутил невозможное состояние — не быть нигде. Не существовать в пространстве. Стать чистой информацией, квантовой вероятностью, волновой функцией.
Это длилось долю секунды или вечность — в этом состоянии время потеряло смысл.
А затем мир собрался вновь, но уже другой. Жаркий. Пахнущий специями и древностью. Маракеш.
Они стояли в небольшой комнате с глинобитными стенами и сводчатым потолком. Окна закрывали плотные шторы, но сквозь щели пробивался яркий солнечный свет.
— Добро пожаловать в безопасное убежище, — сказала Триша. — Здесь "Стражи" нас не найдут. По крайней мере, не сразу.
Ставридис пошатнулся, его сознание с трудом адаптировалось к пережитому.
— Как... как это возможно? Телепортация?
— Нет, — покачала головой Триша. — Квантовая запутанность. Нелокальность. Принципы, которые ты сам помогал разрабатывать в... предыдущей жизни.
Она подвела его к стулу:
— Отдыхай. Это тяжелый процесс — начинать вспоминать. Особенно так быстро, так форсированно. Но у нас нет выбора. Нет времени на постепенное пробуждение.
— Nineteen days, — пробормотал Ставридис на английском, сам не понимая, почему перешел на этот язык. — Девятнадцать дней до их прибытия.
— Восемнадцать, — поправила Триша. — День уже прошел. С момента моего обращения.