Крах империи привел к тому, что обычаи изменились, а многие традиции были забыты. С другой стороны, это помогло воплотить в жизнь новые идеи, порожденные гением таких людей, как Сати аль-Хусри. Он был настолько умен, что правители просили у него совета и назначали на высокие посты.
Воспоминания о дедушке Сати были прерваны женским рыданием. Майада несколько минут пыталась привыкнуть к свету флуоресцентных ламп над головой. Она терла глаза, не понимая, кто плачет, а потом увидела, что это одна из молодых женщин, которых привели в камеру сегодня.
Женщины-тени сгрудились вокруг нее. Девушку звали Алия. Она была так расстроена, что не могла успокоиться, несмотря на утешения. Когда Алия опять застонала, Самара обхватила ее лицо руками и властно прошептала:
— Золотце, ты должна взять себя в руки. Если охранники услышат твои рыдания, они ринутся за тобой, словно охотники за зайцем. Не хочешь ли ты, чтобы они забрали тебя, чтобы позабавиться сегодня ночью? — добавила она.
Майада вздрогнула, услышав слова Самары, но они помогли осушить слезы Алии.
Когда Майада несколько часов назад вернулась в камеру, она была так поглощена размышлениями о ситуации, в которой оказалась, что едва заметила двух новоприбывших. Теперь она с любопытством смотрела на Алию. Она принесла с собой столько вещей, что с ними можно было выдержать длительную осаду: одеяла, подушки, одежду, Коран и даже хорошую еду, которую редко можно было увидеть в стенах тюрьмы Баладият.
Майада думала, что в камере нет женщины красивее, чем Самара, но Алия была высокой, стройной и миловидной. Больше всего поражали огромные, выразительные черные глаза.
Алия опустилась на пол, закинув ногу на ногу, как часто делают иракцы, и другие женщины-тени примостились рядом. Майада присоединилась к ним, хотя она не привыкла сидеть на полу: мать утверждала, что так делают только дурно воспитанные слуги. Она учила детей сидеть на стульях и диванах, скромно сдвинув ноги.
Разумеется, вскоре у нее занемели конечности, и она переменила позу. Алия с интересом взглянула на нее и спросила:
— Ты новенькая?
— Не совсем, — ответила Майада. — Я прибыла сюда за день до тебя.
Алия наклонила голову.
— Меня держат под стражей уже больше двух лет, — сказала она. — Говорят, срок заключения составит пятнадцать лет.
Теперь Майада поняла, почему Алия так горевала. Ей было страшно представить, что она проведет в Баладият еще хотя бы сутки! Она подумала, что если бы ей сказали, что ей предстоит остаться в тюрьме на пятнадцать лет, она бы покончила жизнь самоубийством: грызла бы собственную плоть, вонзилась в вены зубами, несмотря на то, что ислам запрещает убивать себя.
Алия тихо сказала:
— Я родилась в южной провинции Басра. Муж получил образование инженера, но он несколько лет сидел без работы. Когда родился наш первый ребенок, он совсем отчаялся и уехал из Басры, чтобы поискать дело в Иордании. Ему не удалось устроиться по специальности, и когда он нашел место в пекарне, мы сочли это чудом.
Через два года он скопил достаточно денег, чтобы снять комнату в Аммане. Он купил кровать, стол, два стула, маленький холодильник и электроплитку, после чего послал за мной и дочерью Сузан. Муж говорил, что так сильно скучал без нас, что ему не удавалась выпечка. Он писал, что сжег не меньше дюжины буханок, сокрушаясь о том, что дочка растет без отцовской ласки. Он был уверен, что когда-нибудь, горюя, сожжет всю выпечку, поэтому связался с моим братом, генералом иракской армии. Я знаю, шииты нечасто становятся генералами. Ему никогда не позволяли принимать важных решений и не повышали зарплату, в отличие от суннитов.
Муж попросил брата подготовить документы. Он так и сделал. Брат — щедрый человек: он заплатил 700 тысяч динаров [350 долларов] налога за наши паспорта и дал мне 100 тысяч динаров [50 долларов] на поездку. Он даже согласился поехать вместе со мной, потому что мне требовался махрам.
Во время войны погибло множество мужчин, которые были чьими-то мужьями и отцами, а санкции ООН привели к обнищанию Ирака. Поэтому некоторые иракские женщины переходили границу с Иорданией, чтобы заняться проституцией, заработать денег и иметь возможность прокормить детей. Когда Саддам узнал о том, что иракские женщины позорят родную страну, продавая свое тело, он издал приказ: все женщины должны путешествовать с махрамом — мужем или родственником, за которого она не может выйти замуж, то есть отцом, братом, дядей, племянником, отчимом, тестем или шурином.