На секунду Майада позавидовала отчуждению Раши, ведь сама она впитывала истории других женщин-теней, и бремя их горя усугубляло ее собственное.
Но, думая об этом, Майада все же понимала, что уже искренне привязалась к сокарменицам и никогда не сможет разлучиться с ними. Самара, к удивлению Майады, предложила ей омыть лицо и руки водой из маленького ведерка. Мрачное настроение немного улучшилось. Она знала, что заключенным не разрешают держать острые предметы, но она уже убедилась в том, что Самара способна творить чудеса, и спросила, нет ли в камере ручного зеркальца.
Та взглянула на других сокамерниц, затем кивнула, повернулась и стала рыться в своих вещах, которые она прятала в складках грубого военного одеяла. Радостно хмыкнув, она с гордым видом обернулась, держа в руке маленькое сломанное зеркальце. Самара энергично помахала им и прошептала:
— Неделю назад здесь сидела красивая молодая женщина. Один из охранников очень ею заинтересовался. Он передал ей зеркальце, заставив пообещать, что она не покажет его сокамерницам. Когда его перевели в Басру, он приказал, чтобы ее отправили вслед за ним. И она оставила мне это зеркальце.
Майада задумалась о том, какую цену женщина заплатила за «заботу» охранника, но отогнала эту мысль. Она знала, что в иракских тюрьмах во время пыток насилуют и мужчин, и женщин, но самых красивых женщин насилуют постоянно. Впервые в жизни Майада порадовалась тому, что никто не считает ее красавицей.
Она с грустным вздохом взяла зеркальце из руки Самары, посмотрела на себя и удивленно поморщилась. Не веря своим глазам, она несколько раз перевернула зеркало: сначала взглянула на матовый низ, а затем на зеркальный верх, и лишь после этого осмелилась посмотреть на свое отражение во второй раз. Да, незнакомка в зеркале действительно была старшей дочерью Низара и Сальвы и матерью Фей и Али.
Майада коснулась лица кончиками пальцев. Ее поразило, что после ареста прошло всего двадцать четыре часа, но ее кожа обвисла, а вокруг зеленовато-карих глаз появились новые морщины.
Тут Майада услышала, как одна из женщин-теней воскликнула, что даже к собакам в Ираке относятся лучше, чем к ним, заключенным, и вдруг, неожиданно для самой себя, крикнула:
— Несомненно, так оно и есть, к некоторым собакам относятся лучше, чем к нам, если только речь идет не о президентском добермане Мухтаре!
Женщины-тени складывали вещи, причесывали волосы или повязывали головы платком, но, услышав слова Майады, все, кроме Алии, замерли и повернулись к ней.
— Майада, что за ерунду ты болтаешь? — голос Самары слегка дрогнул от смеха.
Рула, самая религиозная женщина из камеры 52, спросила:
— Собаку зовут Мухтар? — В ее голосе зазвенело сомнение.
Ничего удивительного, что Рула не поверила Майаде, ведь Мухтар значит «избранный», и это одно из имен, которым, как говорится в Коране, Аллах называл пророка Мохаммеда. Назвать собаку Мухтаром — значит оскорбить великого пророка ислама.
Не подумав о том, каковы могут быть последствия подобных разговоров, Майада стала рассказывать женщинам-теням то, что знала о Саддаме Хусейне.
— Да, это правда. В прошлом, когда у него еще оставались теплые чувства к матери его детей, он подарил Саджиде доберман-пинчера по кличке Мухтар. Саддам сам выбрал это неподходящее имя. Я видела бедную собаку после того, как он приговорил ее к смертной казни. — Майада продолжила: — Поверьте, вы бы согласились удвоить свой срок заключения, лишь бы избежать того, что перенесло это бедное животное!
Самара предостерегла ее:
— Следи за своими словами. Если они услышат, — она кивнула в сторону металлической двери, — то отрежут тебе язык и бросят на произвол судьбы, чтобы ты истекла кровью и умерла. И мы ничем не сможем тебе помочь.
Все иракцы знали, что если они критикуют Саддама или члена его семьи, то перед смертью им отрежут язык, и Майада учла предостережение Самары.
Она отошла от двери к дальней стене камеры, потом села на пол и стала рассказывать шепотом. Женщинам-теням было интересно услышать историю, и они во второй раз за утро собрались в кружок.
— Это случилось в 1979 году, в начале правления Саддама, — тихо сказала Майада. — Саджида и Саддам еще не ненавидели друг друга. Он занял важный политический пост и беспокоился о безопасности своих детей. Саддам купил для Саджиды щенка добермана и назвал его Мухтар. Аллах знает, почему он выбрал такое имя! Он хорошо его выдрессировал, и стоило ему приказать «Мухтар, взять!», как пес бросался на того, кого ему указывали. Как-то Саджида плавала в бассейне. Она вышла из воды и потянулась за полотенцем. Саджида — жестокая женщина, она грубо обращается со слугами, и, конечно, она не из тех, кого беспокоят чувства животных. Она не хотела, чтобы собака стояла рядом и, не подумав, бросила в нее полотенцем и приказала: «Мухтар, взять!»