Саддам похвалил мои статьи и сказал, что ему нравится мое свободомыслие. Он добавил, что и не ожидал ничего другого от внучки Сати Аль-Хусри. Затем он стан торопливо говорить о том, что люди ошибаются, думая, что он не одобряет, когда журналисты выражают свое мнение. Он сказал, что я дарю людям свободу, и это похвально; меньше всего ему хочется, чтобы журналисты облачались в униформу. Никогда не забуду, как он заявил, что иракцы не должны думать только о войне. Он добавил, что любовь верной женщины — мечта каждого мужчины.
В общем, я была так изумлена его разглагольствованиями о свободе, что с трудом нашлась что ответить. Он улыбнулся и сказал: «Давай сфотографируемся».
Я поняла, что он хочет как можно быстрее завершить встречу, и сказала, что горжусь тем, что у меня уже есть фотография с Его Высочеством. Я не хотела отнимать у него время, ведь шла война.
Услышав это, он впервые рассмеялся и заметил: «Что ж, если ты будешь писать так же талантливо, то скоро у тебя появится целый альбом».
Когда мы сфотографировались, он спросил меня, не нужно ли мне чего-нибудь. Он хотел преподнести мне подарок. Саддам пришел в такое прекрасное настроение, что я не побоялась выпалить свое заветное желание. Я сказала, что мечтаю вместе с маленькой Фей навестить мать в Лондоне. Она поправлялась после недавно перенесенной хирургической операции. Саддам спросил, хочу ли я поехать вместе с Саламом, но я ответила, что он сражается на фронте и я не имею права отрывать его от выполнения патриотического долга. И по мановению руки Саддама, — Майада щелкнула пальцами, — мое желание исполнилось. Я в жизни так не удивлялась. Как вы знаете, во время войны иракцам запрещается покидать родную страну, если только речь не идет о правительственных делах. Я, потеряв дар речи, стояла в комнате, а он позвонил секретарю и велел ему заказать авиабилеты для меня и моей дочки. Мы летим в Лондон. Затем Саддам удивил меня еще больше: он приказал выдать мне на расходы 5250 иракских динаров [16 275 долларов]. Я никогда не забуду выражения лица секретаря. Я не входила в круг приближенных, и он поразился тому, что для меня делают исключение.
Видимо, Саддаму и правда нравились мои статьи, но я понимала, что получаю привилегии благодаря родственной связи с Сати. Уходя из дворца, я думала о том, как уважение и восхищение, которые дедушка вызывал у всех иракцев, включая Саддама Хусейна, положительно влияют на мою жизнь. Я поблагодарила Джидо Сати, надеясь, что он меня услышит.
Начиная с этого дня я не раз получала доказательства того, что Саддам читает мои статьи. В 1984 году, когда мы с мамой ездили в Англию, ей позвонили из Иракского агентства новостей и сказали, что президент Саддам Хусейн отметил сочинения ее дочери, назвав их лучшими журналистскими работами в 1983 году. Меня удивило, что Саддама заинтересовали мои статьи о гаданиях. Дело было в самые тяжелые дни войны, и предсказания судьбы стали пользоваться в Ираке огромной популярностью. Люди искали утешения, прибегая к необычным способам. Кроме того, я написала научную статью о парапсихологии. Она была частью программы, предназначенной лично для Саддама Хусейна. Ее проводил Директорат надзора за общедоступными публикациями. Официально он подчинялся Министерству информации, но на самом деле действовал совершенно независимо.
Как-то мне позвонили и сказали, что Саддам хочет расспросить меня об этом исследовании. Я пришла во дворец, надеясь, что увижу его в хорошем настроении. Но он по-прежнему был огорчен из-за хода войны с Ираном. Саддам быстро перешел к волнующему его вопросу. Он сказал, что интересуется ЭСВ, то есть экстрасенсорным восприятием, и хочет, чтобы я собрала для него материалы об этом. Он добавил, что русским удалось добиться в этой области значительных успехов.
Я старательно работала над исследованием и представила его комитету. Но Саддам ни разу не упомянул о нем, и я забыла об этой работе. Однако в 1986 году я получила извещение от Федерации журналистов. Мне сообщили, что президент Саддам Хусейн был так доволен, что решил подарить мне два участка земли. Они находятся в районе Сайдия в Багдаде. Это была моя последняя личная встреча с Саддамом.
Самара не хотела, чтобы Майада замолчала. Она спросила:
— А жена Саддама? Ты обещала, что расскажешь о ней.
Майада кивнула в знак согласия. Но не успела она продолжить, как в дверь ворвался охранник. На его лице застыла злая усмешка. Он выкрикнул имя Самары, и она заплакала, поняв, что ее поведут пытать.