Майада повесила трубку, ничего не сказав, и ушла с работы, чтобы быстрее сообщить Ум Сами радостную новость: доктор Фадиль собирается помочь ее сыновьям.
Прошло несколько дней. Майада ждала хороших новостей о мальчиках. Когда доктор Фадиль ненадолго зашел к ним, чтобы задать Сальве несколько вопросов о книгах Сати, Майада спросила его о деле. Но доктор Фадиль ледяным тоном парировал: «Ты веришь в то, что преступники говорят правду?» И быстро добавил: «Я обсуждаю подобные вещи только в рабочем кабинете». Затем он попросил позвать Сальву и повернулся спиной, разглядывая стопку книг Сати, которые лежали на столе. Его поведение отбило у Майады охоту задавать дальнейшие вопросы.
Она была так разочарована его бездушностью, что быстро, насколько позволяли правила приличия, вышла из библиотеки.
Но позже, оказавшись у себя в комнате, она представила счастливый миг, когда Ум Сами появится у ее дверей вместе с сыновьями. Омар и Хасан станут снова играть в футбол на улице, а она — махать им рукой, уходя на работу. Майада ощутила прилив энергии при мысли, что близнецы вернутся домой, и решила испечь в честь их спасения торт, чтобы они устроили небольшой праздник для друзей.
Несколько дней не было никаких вестей. Майаде не терпелось убедиться в том, что мальчики вернулись из тюрьмы в целости и сохранности. Наконец, она решила сама сходить к соседям. Ум Сами подошла к двери и, увидев взволнованное лицо Майады, прижала палец к губам, показывая, что в доме говорить небезопасно, и жестом пригласила следовать за собой.
Последовав за Ум Сами, она заметила, что бедная женщина совсем опустилась. Ее одежда была ужасно измята, будто она спала в ней, волосы растрепаны, а туфли истерлись от старости.
Майада вздохнула и перевела взгляд на сад. Стояла весна, деревья и кусты расцвели. В воздухе носился приятный аромат. Майада коснулась белых цветов на низко свисающей ветви, и лепестки посыпались на узкую извилистую тропинку.
Когда они дошли до дальнего уголка сада, Ум Сами встревоженно огляделась по сторонам, а затем прошептала:
— Кроме близнецов у меня есть еще два старших сына. Они женаты и живут в отдельных домах. Им пригрозили, чтобы я не беспокоила знакомых доктора Фадиля — в том числе тебя.
Повисла напряженная пауза. Майада пожалела о том, что захотела узнать новости. Она старалась стоять спокойно, хотя мечтала убежать и скрыться в своей спальне, спрятаться в знакомом месте, взяв в руки любимую книгу, чтобы забыть о жестокости окружающего мира. Она облизнула губы и приготовилась слушать.
— Я пришла в участок, как мне велели, — рассказывала Ум Сами. — У ворот ждали сотни людей, но наша фамилия была в списке, и нас впустили внутрь. Охранники обращались с нами очень вежливо, ведь сам доктор Фадиль заинтересовался нашим делом. Нас провели в квадратную комнату. В дальнем углу комнаты находилась большая дверь: она вела в огромную морозильную камеру, куда поместили десятки трупов. Я была в шоке, потому что, когда шла в парк Аль-Садун, верила, что найду сыновей в камере и приведу их домой. Нам велели прочитать список, чтобы выяснить, есть ли там фамилии наших детей. Мы внимательно просмотрели его, но их там не было. Тогда нас провели в другую комнату. В ней стояла ужасная вонь, и мне пришлось прикрыть рот абайей. Внутри лежало множество тел, но я сразу увидела сыновей. Когда они были живы, между ними существовала удивительная связь, она не исчезла и после смерти. В этом кошмарном месте они сидели бок о бок. — Ее губы задрожали, и она быстро-быстро заговорила: — Моих дорогих сыновей жестоко пытали: лица, руки и ноги покрывала черная запекшаяся кровь. Я видела следы ожогов.
Я закричала, но охранник грубо оттащил меня назад. «Ты! Хватит орать!» — приказал он. И мне пришлось запихнуть себе в рот абайю, чтобы заглушить рыдания.
Муж опознавал сыновей, а я рассматривала комнату. Неужели здесь мои несчастные дети сделали свой последний вдох? Я видела то, чего не должна видеть ни одна мать. Я видела молодого человека, на голой груди которого остался кровоточащий след от электрического утюга. Другому разрезали грудь от шеи до живота. Третьему вырвали ногти. Четвертому выдавили глаза, и они свисали на избитое лицо.
Они сказали, что нам повезло! Повезло! Ты можешь в это поверить? Они пояснили, что им поступил особый приказ доктора Фадиля выдать нам тела сыновей. Охранники отказались говорить, почему их арестовали, хотя я не удержалась и спросила: неужели за неосторожный взгляд полагается смертная казнь? Мне было велено закрыть рот, тайно похоронить сыновей и никогда не рассказывать никому о том, как их убили.