— Я поведаю тебе все без утайки, — заявил он, обаятельно улыбаясь.
Выйдя из кабинета Али Хасана аль-Маджида, Майада направилась в офис журнала. Камиль встретил ее у двери и проводил в кабинет. Майада прочитала ему свои заметки, и редактор с радостным удивлением выслушал ее.
— Он раскрылся перед тобой, — заявил он с широкой улыбкой. — Я надеялся, что так оно и будет.
Майада поведала ему отличную новость:
— Он пообещал еще одно интервью. Сказал, что подробно расскажет о своей жизни.
Они дружно рассмеялись.
— Это огромный успех! До сих пор никому не удавалось убедить аль-Маджида откровенничать для прессы! — Камиль поспешил приказать, чтобы статью, предназначенную для следующего номера, заменили статьей Майады. Через неделю она была опубликована. О ней много говорили в Багдаде, потому что Али Хасан аль-Маджид впервые во всеуслышание заявил о себе.
Али Хасан аль-Маджид выполнил свое обещание. После дня рождения Саддама она позвонила ему в офис, и он любезно пригласил ее повторить визит. Когда она пришла, то вновь поразилась тому, насколько он красив, хотя теперь его красота потеряла для нее всякое очарование.
Али аль-Маджид, кажется, был чрезвычайно рад видеть Майаду. Он объявил, что отменил некоторые договоренности, чтобы встретиться с ней. Приказав принести чай и сладости, он отрывисто предложил ей сесть в кресло, не дав сказать ни слова.
— Сегодня говорить буду только я!
Али разволновался, как ребенок. Майаде оставалось только сидеть и слушать.
Али сел на край стола, нетерпеливо глядя на то, как Майада достает ручку, блокнот и диктофон. Когда она была готова, он стал торопливо рассказывать ей о своей жизни, словно всю жизнь ждал, когда у него появится внимательная аудитория.
Он громко объявил:
— Я расскажу о жизни Али Хасана аль-Маджида аль-Тикрити, благородного сына Хасана Маджида аль-Тикрити. У меня три брата, которые всегда рядом со мной, — Абид Хасан, Хашим Хасан и Сулейман Хасан. — Али широко улыбнулся, прежде чем продолжить.
Майада была словно загипнотизирована этим мужчиной-ребенком. Ей казалось, что она на сто лет старше его, человека, возглавляющего тайную полицию Ирака.
— Благодаря нашему великому лидеру Саддаму, да хранит и благословит его Господь, все знают, что я родился в бедной деревне в Тикрите. В детстве мне приходилось пропускать занятия в школе, потому что мы с братьями по очереди пасли овец. Я много ходил, чтобы найти хорошее пастбище, но всегда был настороже, и волки не съели ни одной овцы, пока я смотрел за ними. Ни одной! Видит Бог, братья не могли соперничать со мной в усердии. Когда злобные волки подбирались к стаду, я бросал камни и бежал на них, расставив руки.
Али изобразил, как он делал это давным-давно: поднял руки, а сам слегка присел; Майада признала, что это выглядело устрашающе. Но она не испугалась, а рассмеялась. Али расхохотался в ответ.
— Видит Бог, те дни, когда я пас овец, сделали меня бдительным солдатом: я всегда пристально слежу за своими врагами.
Мы были так бедны, что я узнал о существовании кинотеатров, только став взрослым мужчиной. Поэтому я не привык ходить в кино, и единственный фильм, который я посмотрел за всю свою жизнь, — это религиозный фильм о пророке Йусуфе. — Али пожал плечами. — Мне понравилось, но я предпочитаю читать газеты и журналы.
У меня высокое содержание сахара в крови, из-за чего я заболел диабетом и мне каждый день приходится вкалывать себе инсулин. — Майада, оробев, смотрела на то, как Али быстро повернулся к шкафчику у стены и достал из ящика тонкую иглу и крошечный пузырек с лекарством. Затем он подбежал к ней и сделал себе укол в руку.
Она скривилась, а он засмеялся, но Майада объяснила, что она не испугалась, а удивилась.
— Мой отец умер от рака. Когда он болел, я делала ему уколы, чтобы избавить от боли. Медсестра уходила после обеда, и я заменяла ее. И еще меня научили ставить капельницу.
Кажется, Али аль-Маджид был искренне тронут, услышав об ужасной болезни ее отца. Он сочувственно посмотрел на Майаду и сказал, что соболезнует ей, потому что смерть отца — худшее, что может случиться с молодой девушкой. Али добавил, что любит свою дочь больше жизни, но расскажет о ней потом. Затем он продолжил жаловаться на диабет.
— Мне так жаль, что я болею диабетом, ведь я больше всего люблю сладости! Иногда я съедаю целую гору, и мне остается только надеяться, что все будет в порядке. Мне очень нравится бисквит с желе, когда крем и ягоды выкладывают слоями. И еще я обожаю шоколад. — Али обошел стол и нажал на кнопку. В комнату вошел слуга, и Али сказал ему: — Принеси несколько коробок моих любимых шоколадок.