— Слушай! Это военная история. Несколько недель назад один солдат сбежал из своей части и спрятался в болотах Умары. Чтобы выжить, он пил воду из болота и ел рыбу, которую ему удавалось поймать. Но однажды иранцы пошли в атаку на иракские войска, стоявшие поблизости, и молодой солдат забыл о том, что он дезертир. Он сражался плечом к плечу с солдатами другой части и геройски проявил себя, пленив пятерых иранцев. Затем он вспомнил, что дезертировал и вступил в ряды другого подразделения. Он сознался начальнику военной части в том, что произошло, и его приговорили к смертной казни. Но ему повезло, потому что я услышал эту историю до того, как его расстреляли. Я связался с президентом и рассказал ему об этом герое, который пережил всего один приступ слабости. Саддам, да спасет его Аллах, приказал, чтобы я сохранил этому солдату жизнь и привез его во дворец. Я так и сделал, и знаешь, что было дальше? Молодой человек получил от нашего лидера Саддама, да спасет его Аллах, Виссам аль-Шаджаа [Медаль за храбрость] и денежное пособие. Расскажи эту историю в своей книге.
— А вот еще одна. — Али спрыгнул со стола и топнул ногой.
Он не просто рассказывал. Его голос изменился, словно он, обращаясь ко всему миру, пел балладу о своей великой доброте.
— Несколько недель назад я ехал на работу, и какой-то автомобиль обогнал мой маукиб [машина, в которой сидели охранники, сопровождающие машину Али]. Когда водитель подъехал ближе и узнал меня, он остановился. Охранники окружили его машину и приказали выйти. Ей-богу, этот бедняга выглядел таким испуганным, что не устоял на ногах и свалился на асфальт. Я вышел из машины, постарался его успокоить и сказал, чтобы он ехал со мной. Он дрожал, подходя к моему автомобилю, но я поговорил с ним и отвез в офис, где приказал слугам принести ему чай и печенье. Я шутил с ним, и он понял, что я не собираюсь сажать его в тюрьму за то, что он обогнал мою машину. — Али недоуменно посмотрел на Майаду. — Не понимаю, почему люди так меня боятся. Я защищаю Ирак от врагов. Что в этом плохого?
Майаде не хватило смелости ответить, что у страхов иракцев есть разумные основания, если вспомнить о казнях, к которым приговаривала тайная полиция, и потому она просто кивнула и промолчала, хотя у нее в голове пронеслись воспоминания о мальчиках Ум Сами. Ей очень хотелось рассказать Али аль-Маджиду эту трагическую историю, но было страшно. Учитывая, в какой ситуации она оказалась, Майада вела себя с поразительной сдержанностью. Она подумала, что Али напоминает ей девочку, с которой она училась в школе: она так надоела всем одноклассникам, что те начали ее избегать. По ее мнению, врачу Али следовало бы прописать ему успокоительные лекарства.
Его эйфория усиливалась, приобретая угрожающие масштабы.
— Я уже говорил, что был очень беден, но теперь я процветаю, и мне это нравится. Конечно, твоя семья уже много поколений наслаждается богатством, и поэтому ты понятия не имеешь, что значит быть голодной, ходить босой, не иметь книг, которые тебе хочется прочитать, или возможности носить шикарные платья. Видит Бог, ты родилась счастливой. Да, в юности я страдал, но теперь езжу на машинах, о которых раньше только мечтал. И я живу в доме, который кажется мне музеем. Наш лидер Саддам, да хранит его Аллах, часто приходит ко мне в гости, а он разбирается в красивых вещах. Каждый раз, когда он у меня бывает, он приказывает: «Али, купи аквариум! Али, поменяй форму бассейна! Али, прикажи снести эту стену!» Мы с моим дорогим кузеном шутим, что у меня никогда не будет дома, который он счел бы подходящим для меня. Как-то он сказал, что мне следовало поступить в институт и выучиться на архитектора, чтобы я мог выполнить все его указания. Только тогда он был бы доволен. — Али аль-Маджид со счастливым видом улыбнулся. — Наш президент хочет, чтобы у меня были все красивые вещи, которых мы были лишены в Тикрите. Он хороший брат.
Али откашлялся.
— Что еще? Что еще? Да, мои дети. Старшего сына зовут Омар, а второго — Хасан. Когда моя жена забеременела в третий раз, у меня было предчувствие, что она родит дочь. Я был очень рад. Я решил, что если это будет девочка, я сделаю ей особый подарок — придумаю оригинальное имя. Я назвал ее Хибба, что значит «подаренная». Я не думал, что другой иракец — или даже другой араб — мог назвать свою дочь столь прекрасным именем. Но однажды мы с моей свитой ехали по улице. Охранник, который сидел рядом со мной, заметил кафе-мороженое под названием «Хибба». Я так удивился, что приказал остановить машину. Мы вышли, разыскали владельца кафе. Тот дрожал от страха. Я попросил его успокоиться, сказав, что приехал полакомиться мороженым. Когда он подал мороженое, я спросил, откуда он взял название «Хибба». Он ответил, что так зовут его старшую дочь и он назвал магазин в ее честь. Я был просто в шоке! В тот день я узнал, что Хибба — популярное имя, его носят дочери многих гордых отцов. — Али застенчиво добавил: — А я-то думал, что оно пришло в голову только мне!