— Что ты сделала со своим мужем, шлюха?
Она была слишком испугана, чтобы отвечать, хотя два или три раза пыталась открыть рот и что-то сказать.
Али сообщил подробности совершенного ею преступления.
— Это, — он плюнул на пол, — иранская шлюха. Она живет в Кербале. — Али показал на худого мужчину. — Она родила от мужа трех детей. Когда его призвали на фронт, чтобы он выполнил патриотический долг и защитил родину от иранских агрессоров, эта дрянь принимала у себя мужчин. Вместе с ней жили трое малышей, но она превратила дом в бордель.
Наш иракский герой вернулся с фронта, и ему рассказали о том, что происходило в его отсутствие. Он начал расспрашивать мерзавку, но она все лживо отрицала. Когда он вернулся на фронт, она написала анонимное письмо, обвинив мужа в предательстве. Его арестовали, допросили и наказали. Затем мы узнали об иракской шлюхе и привели ее сюда. И что же мы обнаружили? Мерзкая история выплыла на поверхность. Она все время врала! Она хотела, чтобы ее муж умер, а она могла заниматься проституцией.
Али угрожающе нахмурился, глядя на женщину, и сказал:
— Слушай, стерва! Сегодня тебя вывезут в нейтральную зону между армиями Ирака и Ирана. Детей выбросят вместе с тобой. Там ведется ожесточенный артиллерийский обстрел, так что рано или поздно тебя убьют. И это пойдет на пользу Ираку.
Вдруг Али аль-Маджид рассмеялся, словно ребенок.
— Я добрый человек! Я хороший человек! Я добился справедливости для несчастного человека. — Он продолжал громко хохотать, горящими глазами рассматривая аудиторию. Выглядело это очень странно.
Майада вздрогнула. Собравшиеся хихикали вместе с Али, затем стали аплодировать. Постепенно хлопки превратились в громкий одобрительный гул.
Майада с трудом пыталась вдохнуть воздух, глядя на бедного мужчину. В конце концов его обожженные ноги не выдержали, и он упал. Теперь у него заберут детей. Она хотела крикнуть Али аль-Маджиду, чтобы он не делал этого. Да, женщину следовало посадить в тюрьму, но ведь дети ни в чем не виноваты!
Однако Али аль-Маджид был доволен вынесенным вердиктом, и Майада знала, что ей не удастся заставить его переменить решение. Она схватилась за стул, с трудом противясь всепоглощающему желанию вскочить и убежать.
Охранники быстро поднялись на сцену и утащили сопротивляющуюся женщину. Две медсестры отвели раненого мужчину к задней части сцены.
Кошмар, который продлился шесть часов, закончился в три часа дня. Али Хасан аль-Маджид поблагодарил всех, кто пришел, и добавил, что подобные собрания будут проходить ежемесячно.
— Видит Бог, я справедливый человек, и, находясь во главе тайной полиции, я буду рассказывать иракцам о судьбе их родственников.
Майада вымученно улыбнулась и, продираясь через толпу, устремилась к выходу. Как только она подошла к двери, один из помощников Али подбежал к ней и сообщил, что начальник приказал ей остаться, чтобы они могли обсудить результаты собрания.
Майада всегда была честной, но тогда она соврала без запинки:
— Поблагодарите его за любезное приглашение, но я должна вернуться к маленькой дочери. Мы поговорим позже.
Она вылетела из зала, словно ее вывели оттуда силой. Она уносила ноги от Али аль-Маджида, который, очевидно, был психически ненормальным: он приказал казнить единственного сына матери, а затем назначал ей пожизненную пенсию. Майада вела машину быстро, насколько позволяли правила. Оказавшись дома, она рывком стащила платье и ринулась в душ. И хотя она стояла под теплой водой, по спине пробегала ледяная дрожь.
Вернувшись в офис на следующее утро, Майада прошмыгнула мимо Камиля и договорилась о встрече с главным редактором журнала Сухаилом Сами Надиром, чрезвычайно милым и добрым человеком. Майада и Сухаил не были близкими друзьями, но она всегда чувствовала, что он относится к ней с симпатией. Она доверилась ему, откровенно рассказав о том, что испытала на вчерашнем собрании.
— Я больше не могу видеть этого человека, — сказала Майада Сухаилу. — Я не могу о нем писать. Больше я не стану работать журналистом.
Сухаил пристально посмотрел на Майаду. Он сразу с ней согласился, как будто уже обдумывал этот вопрос.
— Послушай меня, — сказал он. — Если хочешь отказаться, Майада, то я тебя поддерживаю. Но ты должна сделать это постепенно. Когда-то и со мной случилось нечто подобное. Я отказался писать статью. И что было дальше? «Мухабарат» на три года засадила меня в тюрьму. Ты можешь опубликовать статью без подписи. Затем, шаг за шагом, ты будешь отходить от политической журналистики. Так будет лучше.