Вдруг Майада поняла, почему Сухаил ведет себя тихо и отстранение. Вот почему он хромает, а его рука свисает под странным углом. Его тело хранило много воспоминаний.
В течение нескольких месяцев ей часто звонили из кабинета Али Хасана аль-Маджида и предлагали осветить то или иное событие. Но у Майады всегда были наготове отговорки: у ее малышки часто случаются обычные для детей простуды и лихорадки, и она не может ее оставить. Звонить стали реже. Майада надеялась, что о ней позабыли.
Тот день, когда проходило собрание, разделил ее жизнь на две половины. Именно тогда она услышала внутренний призыв изменить себя. Майада, роскошная багдадская красавица, которая одевалась по последней моде, стала истово верующей мусульманкой. Она начала носить чадру. Так ей было спокойнее, хотя мать сердито обвиняла ее в том, что она пытается вернуть примитивное прошлое.
После рождения второго ребенка Майада развелась с мужем. Теперь только дети и чтение Корана приносили ей утешение. Все вокруг стало другим.
Громкий стук в дверь камеры в тюрьме Баладият вернул Майаду в настоящее. Дверь открылась. Майада отпрыгнула в сторону, увидев двух крепких надзирателей.
— Выходите! Выходите! Все!
Доктор Саба быстро подбежала к Самаре и, заикаясь, произнесла:
— Эта женщина не может двигаться. Она ранена.
— Выходите! Все!
Зная, что пощады ждать тщетно, доктор Саба и Муна подняли Самару, придерживая ее с боков, так что ее ступни едва касались пола. Другие женщины-тени быстро столпились у двери, и Майада оказалась в толпе.
Главный надзиратель ждал их у выхода из камеры. Это был высокий грузный мужчина с широкой грудью. Он окинул их яростным взглядом и громко заорал:
— Встаньте в ряд! Ровно!
Майада всем телом тряслась от страха.
— Встаньте ровно! — Он посмотрел на каждую из них. — А теперь идите в конец коридора. Быстро!
Женщины-тени стояли так близко, что касались друг друга сзади и спереди — ряд испуганных женщин.
Майада стояла за Рулой, а за ней стояла Иман.
— Вперед!
Они быстро подошли к концу коридора, и их, словно овец, провели через узкую дверь. Когда они оказались внутри, то дружно вздохнули. Странная комната представляла собой пещеру с черными неровными стенами. На полу стояли ведра, контейнеры, доверху наполненные мочой. Человеческие экскременты были навалены огромной кучей.
— Здесь они казнят арестованных! — выкрикнула Самара.
Женщины-тени закричали от страха.
Матери звали своих детей. Те, у кого детей не было, звали матерей.
Вошли еще несколько дюжих охранников. Они стали бить женщин резиновыми дубинками и деревянными палками, чтобы те выстроились у стены.
Несколько сокамерниц Майады закричали:
— Сейчас нас убьют!
Майада готовилась к смерти. Она громко взмолилась:
— Господи, прости меня за все плохое, что я сделала. Пожалуйста, позаботься о моих детях. Сделай так, чтобы они могли бежать из Ирака и жить спокойно.
В воздухе слышались стоны и горестные вопли.
В темноте слабым и тонким голосом запела Самара. Она напевала грустную колыбельную, которой было много сотен лет, изменив слова, чтобы они подходили к этой минуте:
Несколько голосов стали тихо подпевать ей, подхватывая слова. Женщины продолжали петь, когда в комнату вошли еще пять охранников. Они прижимали к бокам винтовки.
— Лицом к стене! — крикнул надзиратель. — Приготовьтесь к смерти!
Сокамерницы стопились в кружок, рыдая и цепляясь друг за друга. Две пожилые женщины упали в обморок.
Три или четыре охранника подлетели к ним и стали таскать за волосы и бить кулаками по лицу. Болезненные стоны смешивались с криками других арестанток и хохотом надзирателей.
Майада чувствовала, что теряет сознание. Значит, Бог пожелал, чтобы так она провела последние мгновения на земле. Она закрыла глаза и закрыла лицо руками. Ей ничего не оставалось, как готовиться к смерти.
Охранник хрипло выкрикивал:
— Молитесь вашему Богу, если хотите. Но Он вас не услышит. Сегодня я ваш Бог!
Он смеялся не переставая:
— Я ваш Бог!
Другие мужчины смеялись вместе с ним.
Смех эхом отражался в углах комнаты.
Майада, слыша его, сходила с ума. Она затаила дыхание, ожидая, что пули пронзят ее тело.