Майада замолчала, и Самара быстро спросила:
— А как вы познакомились с доктором Фадилем?
— Он позвонил матери и попросил разрешения получить доступ к книгам и личному архиву Сати, которые хранились у нас дома. Когда я увидела его в первый раз, он очень удивил меня, достав из кармана знакомый ключ, который стал вращать на пальце. Ключ от нашего дома имеет довольно необычную форму, и я недоумевала, где он его взял. Он увидел, что я выпучила глаза; на его лице появилась озорная усмешка, и он объяснил, что мать разрешила ему приходить в любое время, чтобы изучать документы Сати. Мне эта идея не понравилась, но я ничего не могла поделать. Доктор Фадиль прислал людей, которые обрызгали документы Сати специальным составом от насекомых. После этого он стал частым гостем в нашем доме. Постепенно я смирилась с тем, что чужой человек приходит в нашу библиотеку, хотя так и не смогла привыкнуть к пистолету, который он оставлял на столике в прихожей. Доктор Фадиль держал его в руках так же спокойно, как я — стакан воды.
Майада замолчала и задумалась.
— Знаешь, Самара, вспоминая прошлое, я понимаю, что доктор Фадиль жил в двух мирах. Он был ученым, обожавшим книги, и часами мог говорить на интересующие его темы. И в то же время он руководил тайной службой, которая курировала тюрьмы. Я думаю, эта сторона его жизни все же беспокоила его, потому что у него всегда было мрачное лицо. Оно менялось только тогда, когда он обнимал одного из своих пятерых детей или сидел в библиотеке, держа в руках драгоценную книгу.
Увидев, что Самара удивилась, Майада продолжила рассказ:
— В то время я получила предложение писать для детского журнала «Маджалати Ва Аль-Мизмар» [ «Мой журнал и кларнет»]. Однажды мне неожиданно позвонил Лутфи аль-Хайят, известный журналист из газеты «Аль-Джумхурия». Это самая популярная газета в Ираке, но она не принадлежала ни одной партии. Я была молода, мечтала о карьере и, конечно, пришла в восторг, оттого что он знает обо мне. Я понятия не имела, зачем я понадобилась такому человеку. Я приехала в редакцию, и Лутфи проводил меня в большой кабинет. От волнения я чуть не упала в обморок. Сбывалась моя самая заветная мечта: меня сочли профессиональным журналистом! Лутфи сказал, что прочитал несколько материалов, которые я писала для детей, и он хочет знать, смогу ли я так же хорошо писать для взрослых. Я очень обрадовалась и, конечно, не захотела упускать шанс. Я призналась, что пишу книгу коротких рассказов. Лутфи принял меня на работу и поручил писать для еженедельной колонки «Итлалат» [ «Обзоры»]. Вскоре после того как я устроилась на новую работу, мне было велено явиться к доктору Фадилю, чтобы взять у него интервью. Редактор газеты Сахиб Хусейн аль-Самави был очень доволен, потому что чиновники тайной полиции Ирака никогда не общаются с прессой. Я почувствовала разочарование: я получила работу, о которой мечтала, не из-за личных профессиональных достоинств, а лишь потому, что доктор Фадиль помог мне. Придя домой, я позвонила ему, чтобы спросить, правда ли это. Он рассмеялся и сказал: «Конечно». Он объяснил, что видит меня известной писательницей, а потом заметил: «А самый лучший способ стать писательницей — писать». И чтобы доказать, что я заслуживаю место, которое занимаю, я работала гораздо больше других сотрудников газеты. Мне кажется, я доказала это.
Начиная с того дня и до дня ареста доктора Фадиля в нашей жизни часто случались маленькие чудеса. Но самое главное чудо — это то, что благодаря знакомству с доктором Фадилем я могла помогать людям, я даже спасла некоторым из них жизнь.
— Вот видишь, я же тебе говорила, — сказала Самара, погрозив ей пальцем. — Ты использовала знакомство с доктором Фадилем во благо. А значит, у вашей дружбы были свои достоинства.
Майада закрыла на секунду глаза, затем открыла и вновь закрыла.
— Я молюсь об этом, Самара. Мне не дает покоя мысль, что я должна была что-то сделать по-другому.
— Если бы это было так, я бы тебе сказала. Ведь я честная женщина, — с горящими глазами заявила Самара. — Расскажи мне о людях, которым ты помогла.
Майада колебалась.
— Давай же, я жду! — поторопила ее Самара с легкой улыбкой.
— Хорошо. В конце 1979 или в начале 1980 года, после встречи с доктором Фадилем, я по-прежнему жила с матерью. Утром я собиралась на работу, как вдруг в дверь позвонили. Ум Азиз, наша служанка, открыла дверь и прибежала ко мне, шепча, что у двери в ночной сорочке стоит Джалила аль-Хаидари, жена доктора Саиба Шокета. Джалила была настоящей леди, аристократкой, и я сразу поняла, что случилось что-то ужасное.